опасной ситуации, их волновало именно оно, а не то, что сотворили. Они даже о своей жизни-то не думали.

Ярость затопила меня, и на руках, прежде чем я успел опомниться, материализовались длинные, острые когти.

Маланья ахнула, увидев это первой.

– Оборотень! – прохрипела, делая шаг назад и нервно сглатывая.

– Не выдумывай! – рявкнула ее сестра, но затем ее взгляд упал на мои руки, и вся уверенность с нее окончательно слетела.

И тогда они, не сговариваясь, бросились бежать, как глупые зайцы, будто от оборотней можно было скрыться. Их даже сказки ничему не научили.

Изар и Лиарий были наготове. Два рывка, щелчки челюстей – и сестры были опрокинуты в снег, прижаты к земле могучими телами. Маланья заскулила, Агриппина попыталась вырваться, но пара низких волчьих рыков заставили ее затихнуть.

Я спокойно и медленно шел к ним. Снег хрустел под сапогами. В любой другой момент они бы и не обратили на это внимание, но сейчас этот звук в тишине чащи казался слишком громким.

Они смотрели на меня снизу вверх, дрожащие и жалкие.

– Вы. Расскажите в своей деревне. Что сделали. Со Златой, – отчеканил я.

– Иначе, что? – Агриппина все еще пыталась вернуть себе уверенность, но ее трясло мелкой дрожью.

Я присел на корточки, рыкнул и встряхнул рукой, сверкнув когтями в свете костра.

– Не думаю, что вы настолько глупы, что не знаете ответ на этот вопрос, – глядя прямо в глаза и не скрывая своей волчьей сути, ответил я.

– Если сознаемся, нас казнят! – взвыла Маланья, и в ее голосе слышался настоящий, животный ужас.

– Да. И единственное милосердие, которое я готов проявить, это дать вам выбрать свою смерть. Здесь, в лесу, от волчьих когтей и зубов долго и мучительно или от людских рук.

Сейчас я был беспощаден.

– Я не хочу умирать! – взывала Маланья.

– Злата тоже не хотела, – глядя ей прямо в глаза, сказал я тихо.

И, кажется, они, наконец, поняли. Поняли, что спорить бесполезно, а их судьба решена.

– Х-хорошо, мы расскажем, расскажем! – прохрипела Маланья, и в ее глазах погас последний огонек надежды.

– Не надейтесь солгать. Мои волки проследят, чтобы вы выполнили мой приказ.

– Но и тебе и твоей стае не жить! – с последним выдохом ненависти выкрикнула Агриппина. – Я не стану скрывать, что встретила оборотня! Все охотники…

Я медленно сощурился. Насколько же ничтожна ее угроза.

– Попробуй. Никто все равно не поверит.

Я поднялся, повернулся к ним спиной. Их крики – угрозы Агриппины и скулящие мольбы Маланьи меня совсем не трогали и не интересовали. Я встряхнул руки, словно стараясь убрать с себя липкую гадость этого разговора.

– Проследите, – бросил двум волкам, уже скрывавшимся в тени деревьев. – После жду вас в стае.

Они молча кивнули.

– Отпускайте, – велел я Изару и Лиарию и зашагал прочь, в спасительную темень леса.

Мы скрылись среди деревьев.

Самое сложное было позади – не обернуться, не дать волку свершить правосудие здесь и сейчас. Ярость все еще клокотала внутри, требуя расплаты, но я умел держать контроль. Невозможно стать вожаком, если этому не научишься.

Изар и Лиарий молча бежали рядом, чувствуя мое состояние. Вроде бы все сделано, план выполнен, но… что-то было не так. Тревога, острая и холодная, словно когти, впивалась под ребра.

Не здесь. Не с ними. Это было там. В стае. С Златой. Что-то угрожало ей.

Я чувствовал это всей своей сутью. Оборотни, уловив мой внезапный, дикий страх, тихо взвыли, задавая вопрос. Но я уже не слышал их. Я сорвался с места, забыв обо всем на свете. Лес превратился в размытую полосу, снег взметался из-под лап. В ушах стоял оглушительный рев крови и один-единственный, всепоглощающий порыв: Домой. К ней. Сейчас же.

Глава двадцать седьмая

Злата Романова

Этот день без Ильгара казался бесконечным. Даже тот факт, что большую часть дня я провела на тренировке в сторожке и в лесу, закрепляя свои навыки, под привычной защитой Карима, Яна и Матвея, меня не спасло.

Я скучала по своему снежному волку. Эта тоска была столь сильной, что затмевала все, едва ли не заставляла меня сорваться с места и мчаться в лес на его поиски. Я даже не знала, что об этом думать, никогда мои чувства не проявлялись так ярко, как в разлуке, никогда я не осознавала, насколько они сильны, как теперь.

Сейчас я шла по поселку к площади, чтобы купить немного продуктов и приготовить ужин к возвращению Ильгара, надеясь успеть до начинавших подкрадываться сумерек. Конечно, никто в поселении оборотней не причинит мне вреда, но так мне было спокойнее.

Ильгар, где же ты? Не случилось ли чего-то?

Я так хотела его увидеть, настолько ушла в свои мысли, что чуть не столкнулась с Дарисой, вынырнувшей из проулка.

– Злата, здравствуй!

– Здравствуйте, тетушка Дариса, – я смутилась, чувствуя, как виновато вспыхивают щеки. За эти дни ни разу к ней не заглянула.

Да, у меня была серьезная причина – я училась держать контроль над силой, все время находилась рядом с Ильгаром, чтобы никого не подвергнуть опасности, но этого ведь не скажешь.

– Как ты? – ласково спросила она.

– Хорошо, только…

– По вожаку нашему, скучаешь? – понимающе улыбнулась тетушка Дариса, и в ее глазах мелькнули теплые искры.

Я лишь кивнула, снова ощутив тот самый комок в горле.

– Вернется, – с небывалой уверенностью добавила она, поправляя узорчатую шаль.

Мы свернули к площади, и пока шли мимо крепких домиков, из труб которых вился дымок, тетушка Дариса выспрашивала у меня о последних днях. Ее вопросы были осторожными, но я чувствовала исходящее от нее легкое беспокойство. Похоже, она переживала, как мне жилось в доме Ильгара. И только к концу разговора, когда мы подошли к хлебной лавочке, явно почувствовав по моему голосу, что все хорошо, успокоилась.

Я немного недоумевала от ее эмоций, ведь ее доверие к вожаку стаи снежных волков было безгранично. С ним не только я, но и любой волк всегда были в безопасности. Почему же она думала, что с Ильгаром у меня теперь, когда я живу в его доме, все иначе?

Мы набрали продуктов, и двое оборотней, имен которых я не знала, вызвались донести их к нам домой.

К этому моменту начало темнеть, в домах загорались уютные огни, а на улицах прогуливались немало народа. Кто-то возвращался с учебы, кто-то с тренировок, кто-то с работы. Многие останавливались, заговаривали с нами, и моя тоска по Ильгару пусть и не прошла, но я хоть немного