сейчас хочется ее зацеловать! Раскрасневшуюся, довольную и мою. Еле удержался.

Еще несколько минут Злате потребовалось, чтобы погрузить деревья в сон. Золотые нити мягко окутывали сосны, исходя из-под ее пальцев, и собравшиеся волки смотрели на происходящее, словно завороженные. В моей стае, похоже, действительно, в последнее время редко ощущалась такая радость, как сейчас. Удивительно, что Злате, пусть и на мгновения, удалось вернуть это нам. Сдается, богиня точно не ошиблась с выбором. Как и не ошиблось в нем мое сердце.

Через четверть часа мы со Златой вышли на тропу. Волки уже разбежались, забрав последние горшки с растениями, но краем сознания я чувствовал их присутствие в лесу. Они держались ровно на том расстоянии, которое можно назвать приличным, и только. Их любопытство так никуда и не делось.

Поговорить со Златой о своих чувствах прямо сейчас, на тропе? Но это место совсем не кажется подходящим для объяснений, когда поблизости кружат любопытные волки. А позже я уже буду бежать по лесу, чтобы решить проблему с ее сестрами.

Нет, этот серьезный разговор о наших отношениях и чувствах не должен происходить в спешке и когда мы не одни. Похоже, придется еще немного подождать.

Мы вышли на пригорок к освещенному огнями поселению оборотней, добрались до дома, остановились.

– Злата, я почти на сутки покину стаю, – сказал я, потому что больше медлить было нельзя.

Она встревоженно уставилась на меня. И сейчас еще сильнее захотелось бросить все на свете и остаться с ней, но возникшую проблему никто, кроме меня, волка, защищающего свою пару, не решит. Оставлять же все так, как есть, нельзя. Дело не только в справедливости, но и в том, что Злата однажды может просто случайно столкнуться с кем-то из своего поселка, и тогда снова окажется в опасности.

– Что-то случилось? – нерешительно спросила Злата.

– Я расскажу тебе, когда вернусь, – пообещал как можно мягче.

Ни к чему ей сейчас лишние волнения, и забот с ледяным проклятием хватает.

Она кивнула, спокойно принимая это.

– Иди, – кивнул я на дом, собираясь дождаться, как она окажется внутри, прежде чем уйти.

Злата молча поднялась по ступеням, открыла ключом дверь и повернулась ко мне. В свете вспыхнувших магических огней в коридоре моя пара сейчас казалась невероятно красивой.

– Что? – спросил я, потому что она просто смотрела на меня, явно не решаясь что-то сказать, а я готов был рвануть к ней и закутать в свои объятия.

– Ничего. Просто… возвращайся скорее, Ильгар. Я буду тебя ждать.

И, прежде чем я хоть что-то ответил, нырнула в дом, закрывая за собой дверь.

– Вернусь, Злата, – тихо пообещал я, а затем обернулся волком, ступая мягкими лапами по снегу и срываясь на бег.

Я уже понял, что иногда любовь – это не объятия, а вовремя обнаженные клыки ради безопасности того, кто дороже собственного сердца.

Глава двадцать шестая

Заснеженный лес был светел от звезд, дорога легка, а снег упруг и податлив под лапами. Дыхание во время бега не сбивалось, оставаясь ровным и глубоким, и временами я позволял себе втягивать носом запахи хвои и легкого морозца. Но все это сейчас мало меня занимало.

«Просто возвращайся поскорее, Ильгар. Я буду ждать».

Эти слова Златы звучали внутри, заставляя бешено стучать мое сердце и неудержимо гнали вперед, чтобы поскорее решить проблему и вернуться к ней. Но я в который раз заставил себя не прибавлять скорости, чтобы за мной поспевали Изар и Лиарий, да и спешка сейчас опасна.

Вот и нужное нам место. Впереди чернело провалом ущелье, а у его края среди деревьев тускло мигал костер возле остановленных саней и похрапывающих лошадей. Животные спали, как и трое мужчин, мертвым сном. Мои волки, гостившие в стае Волковых и следовавшие весь день за этими людьми, постарались заранее и подлили им сонного зелья. Лишние свидетели нам ни к чему.

В просвете деревьев тихо показалось двое волков, сверкая голубыми глазами, и тут же скрылись. Они отлично справились!

Сейчас у костра остались только встревоженные от того, что остались одни в ночном зимнем лесу, закутанные в меховые тулупы и платки две девушки, сестры Златы. В том, что это они, я был уверен, чувствовал родство по их крови.

Я обернулся человеком, стряхнул снег с плеч и коротко кивнул Изару и Лиарию, давая понять, что обсуждаемый еще в нашем поселении план по-прежнему в силе. Главное сейчас – сдержать эмоции, зная, как они поступили со Златой, моей парой. Волк внутри меня рычал, требовал крови за каждый испуганный вздох Златы, за каждую ее слезу, но я его сдерживал.

Нет. Убить их прямо сейчас – слишком просто. Их и так ждет смерть по людским законам, когда раскроется правда. Сейчас мне нужно другое. Вернуть Злате ее по праву, восстановить справедливость и сделать так, чтобы ее сестры никогда не причинили моей паре зло.

Я молча шагнул на поляну, освещенную костром и светом звезд.

Девушки меня увидели, вздрогнули и вскочили. Одна из них, явно старше второй, решительно выхватила пылающую головешку из костра.

– Кто ты? И с миром ли пришел? – ее голос дрожал от страха, но в то же время в нем слышалась отчетливый вызов.

Глупая. Меня ей никогда не победить.

– Знать вам это не обязательно, – спокойно ответил я. – Вы вернетесь в деревню, пойдете к старосте и сознаетесь, что сделали со Златой.

Они переглянулись. В их глазах на мгновение мелькнула паника, а затем сменилась небывалой уверенностью, что они выкрутятся. Ни единого раскаяния в содеянном.

– А что мы с ней сделали? – хмыкнула та, с головешкой.

Ее наглость была такой сильной, что зверь внутри рванулся вперед, и я едва удержал его.

– Попытались убить. Ударили по голове, отволокли в лес, связали и оставили там умирать, – напомнил я, добавляя в голос льда.

– Ложь! – крик был резким, отчаянным, выдававшим ее с головой.

На этот раз я не сдержался. Зверь внутри бесновался, усиливая инстинкты защищать свою пару. Я не стал подавлять низкое рычание, что вырвалось из груди, и сделал шаг вперед.

Они смеют?! Смеют лгать мне, глядя в глаза?!

– Да кто вы такой? И нет у вас доказательств! – вскрикнула она, отступая.

Я оскалился в зловещей улыбке.

– Злата жива… – прошептала, поняв, вторая, Маланья, впервые с того момента, как я появился на стоянке, и ее глаза стали огромными от ужаса.

– Да быть того не может! – рявкнула старшая, Агриппина. – Сгинула она, наше наследство, ничье больше!

Наследство. Даже сейчас, когда они оказались в безвыходной и смертельно