быть уничтожен. Или превращён в чучело. Магистр мёртв, но приказ остаётся в силе. Я обязан его выполнить.

Он поднял руку. Арбалетчики вскинули оружие, целясь в дракона.

— НЕТ! — закричала Майра и бросилась вперёд, заслоняя Игниса собой.

Но в тот же миг рядом с ней оказался Кэл.

Он встал между сестрой и арбалетами, раскинув руки, и закричал, глядя прямо в глаза Редгарду:

— Стреляйте! Стреляйте, если хотите убить невиновного! Но сначала убьёте меня! И её! Потому что мы не отойдём!

Редгард замер. Охотники переглянулись.

— Крофт? — удивился кто-то из них. — Ты с ума сошёл? Ты же охотник!

— Был охотником! — крикнул Кэл. — Пока не увидел правду! Этот дракон не убийца! Он спас мою сестру! Он спас меня! Он даже магистра не убил — заставил окаменеть, чтобы не мучился больше! А вы хотите пристрелить его, как бешеного пса? За что? За то, что он жил в пещере и делал сыр?

В камере повисла тишина.

Редгард смотрел на Кэла, и в его холодных глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Потом он перевёл взгляд на дракона. На Майру, стоящую перед ним на коленях. На статую магистра, застывшую в вечном крике.

— Интересно, — произнёс он наконец. — Очень интересно.

— Редгард, — подал голос Вейлор, выступая вперёд. — Я знаю, ты не любишь магистра. Все знают. Он убил моего брата. Он убил многих. И если ты сейчас выполнишь его приказ, ты станешь таким же, как он. Палачом, прикрывающимся долгом.

Редгард посмотрел на Вейлора долгим взглядом. Потом перевёл его на дракона.

— Ты правда делал сыр? — спросил он вдруг.

Игнис чуть приподнял голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Правда, — прозвучал в головах у всех присутствующих низкий, вибрирующий голос. — Лучший сыр в этих горах. Спросите у неё.

Он кивнул на Майру.

Редгард усмехнулся. Коротко, сухо, но в этой усмешке не было злости.

— Ладно, — сказал он, опуская руку. — Опустите арбалеты.

Охотники замерли в нерешительности.

— Я сказал — опустите! — рявкнул Редгард. — Магистр мёртв, и я здесь главный. Мы разберёмся позже. А пока… — он посмотрел на Майру, — забирайте своего дракона и убирайтесь из форта. Чтобы через час здесь никого не было. И если я узнаю, что он хоть одну деревню тронул…

— Не тронет, — твёрдо сказала Майра. — Я ручаюсь.

Редгард кивнул и развернулся к выходу.

— Всем построиться! — рявкнул он. — Мы уходим.

Охотники, переглядываясь и перешёптываясь, начали покидать камеру. Последним вышел Вейлор. Он обернулся на пороге, встретился взглядом с Майрой и чуть заметно кивнул.

— Спасибо, — прошептала она.

— Береги его, — ответил он и скрылся за дверью.

В камере стало тихо. Только каменная статуя магистра тускло поблёскивала в темноте, напоминая о том, что здесь произошло.

Майра повернулась к Игнису. Он лежал, закрыв глаза, и дышал ровнее, чем минуту назад. Кэл стоял рядом, всё ещё бледный, но с каким-то новым выражением на лице.

— Надо уходить, — сказал он. — Пока они не передумали. Он сможет идти?

— Не знаю, — Майра погладила дракона по морде. — Гарри? Ты слышишь меня?

Глаз открылся. Золотой свет в нём был слабым, но живым.

— Слышу, — мысленный голос звучал устало, но твёрдо. — Я… попробую.

Он напрягся, пытаясь подняться, и вдруг замер. Его взгляд устремился куда-то в угол камеры.

— Что? — насторожилась Майра.

— Там… — прошептал он. — Я чувствую… магия. Очень сильная.

Она проследила за его взглядом. В углу, там, где валялся сломанный посох магистра, что-то мерцало. Тускло, едва заметно, но мерцало.

Кэл подошёл первым. Наклонился, разгрёб обломки и вытащил на свет небольшой предмет.

Кусочек сыра.

Тот самый, который магистр сжимал в руке, когда превращался в тварь. Теперь он лежал на ладони Кэла, и от него исходило слабое золотое свечение. На корке отчётливо виднелся оттиск — дракон, обвивающий гору.

— Он… живой? — прошептал Кэл.

— Он пропитан магией, — ответил Игнис. — Моей. Его. Того безумия, что здесь произошло. Это теперь… артефакт. Самый сильный, что я видел.

Майра взяла сыр в руки. Он был тёплым, почти горячим, и пульсировал в такт её сердцу.

— Что нам с ним делать?

Игнис долго молчал. Потом его мысленный голос коснулся их обоих:

— Спрятать. Глубоко. В нашей пещере. Там, где никто не найдёт. Это наша легенда. Наша правда. И наше будущее.

Он снова попытался встать — и на этот раз у него получилось. Медленно, опираясь на стену, он поднялся на лапы. Крыло всё ещё висело плетью, но он стоял. Живой. Настоящий.

— Идём, — сказал он, глядя на Майру. — Домой.

— Домой, — эхом отозвалась она.

Они двинулись к выходу. Кэл шёл рядом, поддерживая сестру. И когда они уже выходили из камеры, Майра обернулась в последний раз.

Статуя магистра стояла в центре, застывшая в вечном крике. А в её каменном сердце пульсировал золотой огонёк — кусочек сыра, ставший свидетелем всего: и боли, и предательства, и любви, и прощения.

— Прощай, — прошептала Майра. — И пусть земля тебе будет камнем.

Дверь захлопнулась, отсекая прошлое.

Впереди была свобода.

* * *

Они выбрались из подземелий, когда солнце уже клонилось к закату. Форт позади горел огнями — охотники суетились, перестраивались, хоронили погибших. До них никому не было дела.

Игнис шёл медленно, тяжело опираясь на лапы, но шёл. Крыло волочилось по земле, оставляя за ними широкий след. Майра и Кэл поддерживали его с двух сторон, в прямом смысле упираясь плечами в его бока, чтобы он не упал.

— Мы доберёмся, — твердила Майра. — Мы доберёмся, слышишь? Осталось совсем немного.

Лес встретил их прохладой и запахом хвои. Где-то вдалеке заухала сова. Ночь опускалась на горы, укрывая их своим тёмным крылом.

Когда они вышли на знакомую тропу, ведущую к пещере, Игнис остановился. Поднял голову к небу, где уже зажигались первые звёзды.

— Слышишь? — спросил он вдруг.

— Что? — Майра замерла, прислушиваясь.

— Тишина, — ответил он, и в его мысленном голосе впервые за долгое время послышалась улыбка. — Настоящая тишина. Без цепей. Без боли. Без страха.

— Это ненадолго, — буркнул Кэл, оглядываясь. — Они могут передумать.

— Могут, — согласился Игнис. — Но теперь мы готовы.

Он посмотрел на Майру. В его золотых глазах отражались звёзды.

— Идём, хозяйка сыроварни. Нас ждёт работа.

— Какая работа? — не поняла она.

— Спасать то, что осталось от твоего сыра. — Он усмехнулся. — И придумывать новые рецепты. На основе этого.

Он кивнул на кусочек сыра, который Майра всё ещё сжимала в руке.

Она посмотрела на него. На маленький, ничем не примечательный кусочек, который пережил сегодня больше, чем иные люди за всю жизнь.

— «Сердце дракона», — сказала она вдруг. — Так я назову этот сорт.

Игнис моргнул. Потом