— Я готова жить за него, — ответила она. — А это, Кэл, иногда труднее.

Она развернулась и побежала назад, туда, откуда они пришли. Туда, где гремела битва.

Кэл смотрел ей вслед секунду. Потом выругался сквозь зубы и рванул за ней.

— Стой! — заорал Вейлор, но бежать за ними не мог — в коридоре уже начинался обвал, и ему пришлось укрываться в нише.

Камера, где всего полчаса назад Игнис лежал в цепях, превратилась в ад.

Золотой свет магии дракона и чёрная, гниющая тьма твари сплелись в диком танце. Они крушили стены, прожигали пол, обрушивали потолок. Игнис двигался с грацией, которую Майра видела только однажды — в небе, под звёздами. Но сейчас каждое его движение стоило невероятных усилий. Чешуя на боках была рассечена, из ран текла тёмная кровь, одно крыло висело плетью — видимо, тварь всё-таки достала его.

Но он сражался.

Тварь, в которую превратился магистр, была уродлива до омерзения. Бесформенная масса чёрного дыма и магических искр, в центре которой пульсировал маленький золотой огонёк — кусочек сыра, ставший её сердцем. Она металась по камере, оставляя за собой полосы кислоты, разъедающей камень, и выла так, что закладывало уши.

— Гарри! — закричала Майра, врываясь внутрь.

Дракон обернулся на мгновение, и в его золотых глазах плеснулся ужас.

— НЕТ! НАЗАД!

Тварь тоже обернулась.

Увидела Майру.

И, забыв о драконе, рванула к ней.

Время снова замедлилось.

Майра видела, как чёрная масса летит к ней, разевая пасть, полную кислоты и тьмы. Видела, как Игнис, забыв о собственной безопасности, бросается наперерез, но он слишком далеко, слишком ранен, слишком медленный. Видела, как тварь уже заносит для удара свою бесформенную лапу…

И в этот момент между ней и чудовищем встал Кэл.

Он выскочил откуда-то сбоку, с мечом в руке, и врезался в тварь с такой силой, что они оба покатились по полу. Клинок, смоченный какой-то светящейся дрянью — Майра потом узнала, что это было масло из ламп, пропитанное серебром, — вошёл в чёрную плоть, и тварь взвыла.

— КЭЛ!

— БЕГИ, ГЛУПАЯ! — заорал он, пытаясь удержать извивающуюся массу. — Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ПОЛЕЗЕШЬ! Я…

Тварь дёрнулась, отшвыривая его к стене. Кэл ударился спиной, выронил меч и сполз на пол, не в силах подняться.

— Кэл… — прошептала Майра, бросаясь к брату.

А тварь уже снова разворачивалась к ним.

И тут её накрыла золотая тень.

Игнис обрушился на чудовище всей своей массой, прижимая его к полу. Когти впились в чёрную плоть, разрывая её на части. Пасть извергла поток чистого золотого света, который врезался прямо в пульсирующее сердце-сыр.

Тварь забилась в агонии. Её вой стал невыносимым, пронзительным, он, казалось, проникал прямо в мозг, заставляя зубы стучать, а глаза — слезиться.

— Убей её! — закричала Майра. — Убей!

Но Игнис не убивал.

Он держал тварь, вжимая её в камень, и смотрел прямо в её красные, безумные глаза.

— Ты хотел вечности, магистр, — пророкотал он. — Получи. Ты станешь частью этой горы. Навсегда.

Он выдохнул, и из его пасти вырвался не огонь — золотая пыльца, похожая на ту, что осталась от взорвавшегося сыра. Она окутала тварь, проникла внутрь, и чёрное тело начало каменеть. Застывать. Превращаться в статую.

Тварь билась, выла, пыталась вырваться, но золотая пыльца делала своё дело. Медленно, неумолимо, она превращала чудовище в камень. Сначала лапы. Потом тело. Потом голову.

И когда последний крик затих, на полу камеры осталась только чёрная каменная статуя, в центре которой, как драгоценный камень, пульсировал золотой огонёк — кусочек сыра, навсегда застывший в сердце вечности.

Игнис отшатнулся от статуи и рухнул на пол. Его глаза погасли, чешуя потускнела, дыхание стало прерывистым, хриплым.

— Гарри! — Майра бросилась к нему, упала на колени, прижалась щекой к его морде. — Не смей! Не смей умирать, слышишь?

— Живой… — прошептал он мысленно, и голос его был слабым, как ветер. — Просто… устал. Очень.

Сзади послышался шорох. Кэл, держась за стену, поднялся на ноги. Он смотрел на дракона, на сестру, на каменную статую магистра, и лицо его было белым, как полотно.

— Он… — начал Кэл, и голос его сорвался. — Он мог её убить. Мог сжечь, разорвать… А он…

— Он не убивает, — сказала Майра, не оборачиваясь. — Никогда не убивал без необходимости. Даже когда его пытали. Даже когда ты ударил его мечом.

Кэл молчал. Смотрел на свои руки. На меч, валяющийся в углу.

— Я думал… — прошептал он наконец. — Я думал, они все чудовища. Что они только убивают и жрут. А он… он защищал тебя. И меня. Даже меня, идиота, который всадил ему в крыло клинок.

Он подошёл ближе, опустился на колени рядом с Майрой. Протянул руку, чтобы коснуться чешуи, но отдёрнул в последний момент.

— Прости, — сказал он, глядя в потускневший золотой глаз. — Я был слепым дураком. Я…

— Ты был братом, который боялся за сестру, — перебила Майра. — Ты не виноват, что тебя научили ненавидеть.

Игнис чуть заметно шевельнул головой, коснувшись мордой руки Кэла. Это было похоже на прощение.

В этот момент в камеру ворвались новые звуки. Тяжёлый топот сапог, лязг оружия, крики команды.

— Сюда! Живо!

В проёме двери показались охотники. Много. Целая дюжина, с арбалетами, с магическими кристаллами, с холодными, решительными лицами. Впереди шагал высокий мужчина с седыми висками и капитанскими нашивками на плаще.

— Главный охотник Редгард, — выдохнул Кэл, узнавая его. — Командир северного легиона. Он был другом магистра.

— Вот теперь нам точно конец, — прошептал Вейлор, который всё это время стоял у входа, прикрывая спину.

Глава 39

Свобода

Редгард окинул взглядом камеру. Увидел каменную статую магистра. Увидел дракона, едва живого, распластанного на полу. Увидел Майру, Кэла и Вейлора, прижимающихся к нему.

— Так-так, — произнёс он ледяным голосом. — Что тут у нас? Предательство? Освобождение опасного существа? Убийство магистра?

— Он сам себя убил, — сказала Майра, поднимаясь и вставая перед драконом. — Превратился в тварь и пытался сожрать нас. Этот, — она кивнула на Игниса, — спас нам жизнь.

— Дракон? — усмехнулся Редгард. — Спас жизнь людям? Обычная ложь, девушка. Ты под его чарами, ты не понимаешь, что говоришь.

— Я говорю правду! — выкрикнула она. — Посмотри на него! Он еле жив! Если бы он хотел убивать, он бы уже всех здесь сжёг! А он лежит и ждёт, пока вы пристрелите его, как собаку!

Редгард перевёл взгляд на дракона. Игнис не шевелился. Только дышал, тяжело, прерывисто, и смотрел на Майру. Только на неё.

— Убедительно, — сказал Редгард после паузы. — Но недостаточно. Приказ магистра был ясен: дракон должен