как планировать семейный бюджет в расчёте на выигрыш в лотерею. Может проснётся, может нет, а воевать мне нужно уже здесь и сейчас.

Но вот что я знал точно: ядро растёт от нагрузки. Это не теория или догадка, а то, что я уже проверил на собственной шкуре. За последние недели, пока я каждое утро до одури гонял импульсы в столб, резервуар немного подрос, пусть на каплю, пусть на две, но подрос. Чем чаще заставляешь ядро работать, тем больше оно становится.

И вот тут в голову пришла мысль, которая заставила меня хорошенько задуматься. Все маги тренируют ядро через один канал, через свой основной дар, и ядро растёт, подстраиваясь под нагрузку именно этого канала. Но что если нагружать его через несколько каналов одновременно? Что если, заставить работать не одну дорожку, а четыре, пять, десять, прокачивая побочные маршруты, которые до сих пор простаивали?

В прошлой жизни я видел это сотни раз. Боец, который тренирует только удары руками, накачает руки и плечевой пояс, но на этом всё и закончится, потому что телу незачем расти ради одной группы мышц. А тот, кто гоняет себя через бег, борьбу, прыжки и растяжку, растёт целиком, от пяток до макушки, и его потолок в итоге оказывается выше просто потому, что фундамент шире.

Возможно, с ядром работал тот же принцип, и маги упирались в потолок именно потому, что всю жизнь качали его однобоко. А может, я нёс полную чушь, и завтра утром обнаружу, что единственное, чего добился, это головная боль на неделю.

Но даже если так, оставалась ещё одна причина попробовать. Если я научусь переключаться между стихиями, даже на самом жалком уровне, ни один противник не будет к этому готов. Никто не ждёт от мага Оценки удара огнём или водой, и пусть каждый из этих ударов будет слабым, зато предсказать следующий будет невозможно. А непредсказуемость в бою стоит дороже любого файербола.

Ладно, Артём, хватит философии. Пора проверить теорию на практике.

Я выпрямил спину, закрыл глаза и сосредоточился на ядре. Каждый маг чувствует собственную магию, это как слышать собственное сердцебиение: не нужны ни приборы, ни дар, просто закрой глаза и прислушайся. За последние недели я научился делать это всё тоньше, различая не только пульсацию ядра в солнечном сплетении, но и токи энергии, расходящиеся от него по телу, как тепло расходится от печки по комнате.

Сейчас я прислушивался особенно внимательно, пытаясь прощупать не только основной канал, но и всё, что было вокруг него. Постепенно, минута за минутой, картина начала проступать. Я чувствовал, как энергия легко и привычно течёт от ядра к правой ладони, к корню печати Оценки, широким ровным потоком, без единой запинки, отполированным ежедневным использованием до гладкости.

А вот всё остальное напоминало заброшенную водопроводную сеть: трубы вроде есть, но забиты, сужены, а местами почти заросли. Энергия туда не шла не потому, что не могла, а потому что каналы с рождения формировались под один-единственный дар, а всё побочное так и осталось в зачаточном состоянии, как мышцы, которые ни разу в жизни не нагружали.

Я попробовал направить крошечный импульс не к правой ладони, а к левой. Энергия пошла, но с таким сопротивлением, будто я пропихивал мяч через бутылочное горлышко. Половина рассеялась по дороге, четверть ушла обратно в ядро, а до ладони добралась настолько жалкая капля, что от неё не загорелась бы даже спичка.

Зато я почувствовал путь. Тоненький, заросший, еле живой, но всё-таки существующий.

Начать я решил с огня. Не столько потому что Морны испокон веков были огневиками, хотя где-то на задворках сознания эта мысль приятно грела, сколько потому что сам принцип преобразования энергии в огонь казался мне самым понятным. Разогнать частицы, заставить энергию вибрировать на выходе, превратить движение в тепло. В прошлой жизни это была школьная физика за седьмой класс, а здесь, по сути, тот же процесс, только вместо химической реакции магическое ядро.

Я направил импульс к левой ладони, стараясь не давить, а настраивать, как настраивают частоту на старом радиоприёмнике: чуть влево, чуть вправо, терпеливо, пока не поймаешь нужную волну. Оценка при этом работала в фоновом режиме, подсвечивая канал изнутри и показывая, где энергия проходит свободно, а где застревает и вязнет в стенках.

Первые минут пять я даже не пытался ничего поджечь, а просто гонял микроскопические порции энергии по маршруту, запоминая каждый поворот, каждое сужение, каждую точку, где терялась мощность.

В это же время тренерский мозг раскладывал процесс на фазы точно так же, как раскладывает удар на замах, разгон, контакт и возврат. Сформировать импульс в ядре, направить его по каналу без утечек, а на выходе преобразовать в нужную форму.

Именно третья фаза была ключевой. Усиление тела, которое я нарабатывал на столбе, не требовало преобразования вообще, чистая энергия просто уплотняла мышцы и кости. А вот стихийная магия требовала, чтобы энергия на выходе сменила форму: стала жаром, потоком воды, движением воздуха или вибрацией камня. И вот тут мне пригодилось то, чем я занимался последние недели.

Я методично расспрашивал своих бойцов о том, что они чувствуют, когда используют магию. Не «что делаешь», а именно «что чувствуешь», потому что тренерский опыт давно научил меня одной простой вещи: человек может делать движение неправильно годами, но если попросить его описать ощущения в теле, можно разобрать механику на детали точнее любого учебника.

Серафима, когда я её спросил, долго подбирала слова, а потом сказала, что формирование ледяного щита похоже на то, как стягиваешь шнурок на мешке: резкое сжатие энергии в одной точке, и водная магия на выходе превращается в холод.

Данила описывал свою воду совсем иначе. Для него это было как выдох, нужно замедлить поток, сделать его мягким, текучим, и позволить энергии самой найти форму. Гриша, когда я заставил его задуматься над вопросом, почесал затылок и выдал: «Ну, я просто вбиваю энергию вниз, как гвоздь в доску», и это, пожалуй, было самое точное описание земляной магии, которое я слышал.

Три мага, две стихии, три совершенно разных ощущения на выходе. И все эти описания лежали у меня в голове, разложенные по полочкам, и ждали своего часа.

Я поднял левую ладонь, направил к ней импульс и попытался воспроизвести то, что описывали огневики из Академии: разогнать энергию на выходе, заставить её завибрировать, превратить движение в жар.

Первая попытка закончилась ничем, импульс добрался до ладони и рассеялся, как пар на ветру. Ладонь осталась такой же