Восхождение Морна. Том 5 - Сергей Леонидович Орлов

Восхождение Морна. Том 5

Глава 1

Танец на песке

— Эй, а где остальные⁈ Я пять золотых поставил на три против трёх, а он один вышел! Один! Это что за цирк⁈

Голос принадлежал крупному мужику в засаленной жилетке, который привстал с места и тыкал в мою сторону пальцем, похожим на варёную сосиску. Рядом с ним его сосед, тощий тип с бегающими глазами, уже что-то лихорадочно подсчитывал на пальцах, явно пересчитывая коэффициенты, и физиономия у него при этом была такая, будто он только что проглотил жабу и жаба оказалась живой.

Пять тысяч человек смотрели на меня, и настроение у них менялось волнами: сначала удивление, потом замешательство, потом нарастающий гул, в котором смешались вопросы, ругань и нервный смех. Те, кто пришёл за зрелищем, не понимали, какое именно зрелище им предлагают. Те, кто поставил деньги, прикидывали, как это скажется на ставках. А те, кто просто хотел увидеть, как бритоголовый бык раскатает наглого торговца по песку, пока ещё не определились, радоваться или разочаровываться.

Солнце палило в макушку, жар поднимался от утрамбованной земли, и в этом ярком утреннем свете арена казалась больше, чем снаружи — семьдесят шагов от края до края, вокруг стена из деревянных трибун, набитых людьми, а над всем этим небо, чистое и равнодушное, как зритель, которому в общем-то всё равно, чем тут дело кончится.

Я поднял взгляд к главной ложе.

Директор Бестужев сидел в центре, прямой, с тростью, положенной поперёк колен, и разглядывал арену так, будто пришёл в театр и пока не решил, стоит ли спектакль потраченного времени. Справа от него Кривой развалился в кресле так, будто оно принадлежало ему лично, и крутил в пальцах бокал с чем-то тёмным.

Слева от директора маячил Щербатый, сухой и внимательный, и в отличие от Кривого он не пил и не улыбался, а просто смотрел, впитывал и запоминал, потому что информация для таких людей дороже любого золота. За ними виднелись ещё несколько фигур: купцы, гильдейские, кто-то в форме городской стражи. Сегодня арена была не просто ареной, а смотровой площадкой, с которой весь город оценивал, чего стоит наследник дома Морнов.

Бестужев поднялся.

Сделал это неторопливо, опираясь на трость, как подобает человеку его возраста, и трибуны начали стихать ряд за рядом, словно кто-то медленно убавлял громкость. Директор постоял секунду, глядя вниз на арену, а потом неожиданно исчез.

Его трость стукнула по утрамбованному песку в трёх шагах от меня, и в наступившей тишине этот звук разнёсся по всей арене. Обычному магу на такое понадобилось бы заклинание и секунд десять подготовки, а Бестужев справился почти мгновенно.

По трибунам прокатился удивленный вздох.

Бестужев осмотрел обе стороны, задержавшись на мне чуть дольше, чем на остальных. Ястребиные глаза скользнули по моей одинокой фигуре, затем по пустому пространству за спиной, где должна была стоять команда.

— Интересная диспозиция, — произнёс он негромко, но голос его разнёсся по арене так, будто сам воздух усиливал каждое слово. — Господин Морн, если мне не отказывает память, формат поединка предполагал сражение три на три. Я вижу три на… — он сделал вид, что пересчитывает, — … один. Это сознательное решение, или вы просто забыли предупредить свою команду, что поединок сегодня?

Где-то на трибунах хихикнули.

— Сознательное, — ответил я.

Бестужев чуть наклонил голову. Что именно он увидел в моём ответе, я не понял, но старику явно нравилось происходящее.

— Что ж. В таком случае…

— Подождите, директор, — я шагнул вперёд и повернулся к Колю. — У меня есть предложение.

Коль прищурился, но ухмылка не сползла, а только стала шире, потому что он уже чувствовал себя победителем.

— Валяй, торгаш. Послушаем.

Я обвёл взглядом трибуны, медленно, давая каждому ряду почувствовать, что обращаюсь именно к ним, а потом снова посмотрел на Коля.

— Давай сразимся один на один. Ты и я. Настоящий поединок чести, без помощников, без подстраховки, без двух взрослых мужиков за спиной, которые сделают работу за тебя. Покажи всем этим людям, — я кивнул на трибуны, — что тебе хватит собственных сил, чтобы расправиться с «каким-то торгашом». Или ты боишься?

Кто-то заорал «давай один на один!», кто-то засвистел, и волна одобрительного гула покатилась по рядам, с каждой секундой набирая силу.

Я видел, как внутри Коля сцепились два инстинкта: гордость, которая требовала принять вызов и доказать, что он способен расправиться со мной в одиночку, и что-то другое, осторожное и чужое, вбитое в голову не его собственными мозгами. На секунду гордость почти победила, я заметил, как дёрнулся его подбородок и как рука потянулась к мечу, но потом он моргнул и выражение лица сменилось, будто кто-то перещёлкнул тумблер.

— Правила есть правила, Морн, — сказал он, и голос его был спокойнее, чем я ожидал. — Ты мог привести команду, но не привёл. Это твоя проблема, а не моя. Я не нарушил ни одного условия, и если ты настолько никчёмен, что за тебя некому выйти, что ж… мне тебя жаль.

Толпа притихла, явно разочарованная тем, что Коль не повёлся. Кто-то свистнул с верхних рядов, но остальные уже потеряли интерес и ждали, когда наконец начнётся драка.

Я посмотрел на Бестужева. Директор стоял, опершись на трость, и ждал, что я буду делать дальше.

— Правила не нарушены, — произнёс он после паузы, которую выдержал идеально, ни секундой больше, ни секундой меньше. — Господин Морн вышел на арену в одиночку. Это его право. Если он желает сражаться один против троих… — лёгкий разворот в мою сторону, — … он будет сражаться один против троих. Академия не препятствует.

Никакой помощи, никакой подсказки, никакого намёка на то, что старик собирается вмешаться. Он просто констатировал факт и отступил на шаг, а потом снова исчез и появился в ложе так же мгновенно, как в первый раз.

Проверка продолжалась.

Ладно. План номер один не сработал, но я и не рассчитывал на него всерьёз. Коль боялся выходить один на один, и никакое давление толпы этот страх не перебило бы, потому что страх получить по морде всегда конкретнее, чем чьё-то мнение на трибунах.

Пальцы скользнули по свёртку за пазухой, потом легли на рукоять меча. Тело откликнулось привычной готовностью, той самой, которая приходит за секунду до драки, когда голова