Почему? — спросил кто-то с первого ряда. — А что если это простой артефакт постоянного действия?

— Хах. Если бы всё было так просто. Запомните! Плохой артефакт — это не просто бесполезная вещь. Это оружие, направленное против вас. Я видел амулеты, которые должны были защищать от огня, но вместо этого притягивали его. Я видел кольца, которые должны были исцелять раны, но отравляли кровь.

Я сделал паузу, давая студентам прочувствовать услышанное.

— Артефакторика — сложнейшая область магии. Она требует не только таланта, но и огромных знаний. Хороший артефактор учится всю жизнь. Плохой — учится до тех пор, пока его очередная поделка не убьёт его или кого-то из клиентов. Будьте осторожны. Доверяйте, но проверяйте. И если у вас есть сомнения в качестве артефакта — лучше откажитесь от него. Ваша жизнь дороже.

— Учитель Фауст, — подала голос Голд, сидевшая на второй парте. — А вы сами создаёте артефакты?

Я задумался на секунду. Стоит ли говорить им об этом? Впрочем, если можно ведь не показывать им всё. Они ведь и так уже увидели как я создал простейший артефакт света. Так что скрывать это будет глупо.

— Да, — наконец ответил я. — И я пользуюсь своими артефактами. Но это не значит, что я завишу от них.

— Можно посмотреть? — раздалось сразу с нескольких мест.

— Нет, — я покачал головой. — Ни один нормальный маг никогда не покажет все свои артефакты. Потому как тогда эти знания можно будет использовать против него самого.

Студенты разочарованно вздохнули, но спорить не стали. Они уже знали, что если я сказал «нет», значит, нет.

— Вернёмся к артефактам, — продолжил я, возвращаясь к кафедре. — Существует ещё одна классификация — по материалу. Артефакты из металла, камня, дерева, кости и даже живой плоти. Каждый материал имеет свои преимущества и недостатки. Но сразу предупрежу вас. Если увидите артефакт из плоти — держитель от него подальше. Потому как для создания подобных, чаще всего, требуется жертва…

Я увидел, как побледнели лица некоторых студентов. Солани, напротив, сидела с каменным выражением лица. Она знала о таких вещах больше, чем могла бы рассказать.

— Артефакты из плоти запрещены в Империи, — продолжил я. — Но это не значит, что их не существует. Ими пользуются те, кто не боится закона или считает себя выше него.

— А вы сталкивались с такими, учитель? — спросил Адам.

— К счастью, не довелось, — коротко ответил я. — Но я знаю, к чему они приводят. Власть, которую они дают, не стоит той цены, которую платит владелец. Рано или поздно любой запретный артефакт возьмёт свою плату. Это вопрос времени.

— Тогда зачем они нужны? — спросила Лира, и её голос дрогнул.

— Для тех, кому нечего терять, — ответил я. — Для тех, кто готов умереть ради мести или власти. Для тех, кто считает, что успеет использовать артефакт раньше, чем артефакт убьёт его. Но ошибаются почти все.

Я посмотрел на студентов — на их лица, на их глаза, в которых читались страх, любопытство и, у некоторых, опасный огонёк азарта.

— Запомните, — сказал я, повышая голос. — Артефакты — это инструмент. Не более. Хороший маг силён сам по себе, а артефакты лишь помогают ему раскрыть свой потенциал. Плохой маг полагается на артефакты и становится слабее без них. Не будьте плохими магами.

Звонок, возвещающий об окончании урока, застал меня в тот момент, когда я объяснял, как правильно внедрять плетение в металл, чтобы они не «ссорились» между собой. Аудитория зашевелилась, студенты начали собирать вещи, перешёптываясь и бросая на меня любопытные взгляды.

— На сегодня всё, — сказал я, повышая голос. — К следующему уроку прочитайте главу об артефакторных сплавах. Я буду спрашивать.

Студенты потянулись к выходу. Адам и Селена задержались у двери, переговариваясь о чём-то, но я не стал вслушиваться. У меня были свои дела.

Когда аудитория опустела, я сел за преподавательскую кафедру и закрыл глаза. Широ выбрался из кристалла и устроился на стопке книг, глядя на меня своими бусинками глаз.

— Ты сегодня был в ударе, — заметил он. — Особенно когда говорил о запретных артефактах. Студенты аж побледнели.

— Это хорошо, — ответил я, не открывая глаз. — Значит, запомнят.

— Или перепугаются до полусмерти и больше никогда не подойдут к артефактам ближе, чем на десять шагов.

— Тоже неплохой результат, — усмехнулся я. — Лучше бояться, чем быть убитым по собственной глупости.

Широ фыркнул, но спорить не стал. Он знал, что я прав — в мире магии ошибки стоят дорого. Иногда — жизни.

— Слушай, — бельчонок понизил голос, хотя нас никто не мог слышать. — Ты заметил кое-что странное в последнее время?

— О чём ты? — я открыл глаза и посмотрел на него.

— О Карле. Он затих. Совсем. Ни слова, ни взгляда, ни попытки устроить пакость.

Я задумался. Широ был прав — Карл Вандервуд, который раньше не упускал возможности меня задеть, оскорбить или подставить, сейчас словно испарился. Его не было видно ни в столовой, ни в коридорах. Молчание, которое не предвещало ничего хорошего.

— Может, он сдался? — предположил я, хотя сам не верил в это.

— Карл? — фыркнул Широ. — Тот, кто ненавидит эльфов всеми фибрами души? Ни за что. Он что-то готовит. Что-то большое. И меня это беспокоит.

— Меня тоже, — признал я. — Но пока он не делает ничего явного, я не могу действовать. Если я нападу первым, то подставлюсь под удар.

— Этот Карл — как заноза, которую никак не вытащить. Чем дольше она сидит, тем глубже проникает под кожу, — проворчал Широ.

— Заноза выпадет сама, если перестать её трогать, — философски заметил я.

— Или загноится и убьёт всё тело, — парировал бельчонок.

Я не нашёлся, что ответить. Широ был прав — врага нельзя недооценивать. Тем более врага умного и терпеливого. Карл ждал своего часа. И этот час мог наступить в любой момент.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, поднимаясь из-за стола.

— Для начала — не спускать с него глаз. Твои паучки следят за ним?

— Да. Но далеко не везде я могу проследить за ним.

— Тогда придумай что-то ещё. Ты же гений, Фауст. Вот и придумай.

Я усмехнулся, хотя внутри было тревожно. Широ