– Явно не для того, чтобы убивать людей, – улыбнулся Листик, развеивая очередной миф. – Мертвая вода – это аналит, своего рода антиспетик, который помогает промывать раны и бороться с болезнями на коже. Он пригодится не меньше.

– Профессор, а можно вопрос? Зачем нам столько воды, если для одной настойки требуется всего десятая часть литра?

– Нам нужно очень много настоек и чистой живой воды, Лука, – отозвался Иван Иваныч. – То, что мы подготовили сегодня – лишь малая часть плана. А теперь мойте руки и отправляйтесь на помощь девчонкам. Они как раз заканчивают собирать растения. Этот сбор немного полежит, а завтра будем готовить настойки.

Задание профессора растянулось почти на месяц. По утрам мы не успевали заскочить в теплицы, поэтому приходилось заниматься уже после занятий. Каждый вечер, кроме субботы и воскресенья мы приходили к Листику.

За постоянными заботами время тянулось незаметно. Занятия у Григорьева я все-таки забросил. Терпеть заносчивого мастера-псионика оказалось невозможно, а пользы от занятий было не настолько много, чтобы тратить время и деньги. Суть я понял, остальное смогу практиковать и сам. Благо, теперь у меня был оппонент в лице Фрязина, которому тоже хотелось тренировок.

Теперь на каждом занятии Колючка пытался поддеть меня и завалить, но получалось у него далеко не всегда. Зато за счет тренировок я вышел на второй луч, чему несказанно радовался. Надоело чувствовать себя одним из самых слабых во владении даром.

Ближе ко дню зимнего солнцестояния началась паника среди студентов – приближалось окончание учебного семестра и подведение промежуточных итогов. В середине декабря Герасимов собрал нас в общем зале и толкнул речь:

– Дамы и господа! Половина учебного года практически позади, и скоро вы отправитесь на пару недель домой, где увидитесь с родными и немного отдохнете от строгой жизни в академии.

– Это он еще у меня дома не был, – пошутил с задних рядов Булычев. Ректор, конечно же, не услышал, но я оценил уровень жизни простых людей. Жизнь в академии сложно назвать тяжелой, но в глубинке люди живут куда скромнее.

– А теперь пришло время подвести первые итоги. В начале года я предупреждал о том, что мы в академии строго следим за прилежанием студентов. Средний балл, который позволит вам продолжить учебу – тройка. Умножайте на количество предметов и получите обязательный минимум. На заключительном занятии преподаватели озвучат ваши результаты.

Так, на первом курсе семь предметов, выходит, нужно набрать двадцать один балл. В принципе, решаемо, но зарекаться не стоит. Первые баллы озвучил Листик. Когда мы собрались в теплицах с боярниками, он критически осмотрел цветки. За полгода мой боярник выдал два цветка и здорово вырос. Учитывая мои достижения в ботанике, профессор выставил мне пятерку, а после занятия меня собрались благодарить Буров и Булычев, которые получили по тройке, но оба были довольны результатом.

А вот Можайский тут же испортил хорошее впечатление:

– Признаться, господин Архипов, я ожидал от вас, как от чемпиона олимпийских игр, более выдающихся результатов. У вас хорошая физическая подготовка и практика на высоте, но вот теория откровенно хромает. При всем уважении за ваши заслуги перед академией, вы получаете тройку за этот семестр.

– Знаете, мне кажется, я как-нибудь это переживу. Главное, что при необходимости смогу постоять за себя и близких, а не утомлять их до смерти рассказами о техниках рукопашного боя.

Мастер покраснел от гнева, но промолчал. Пусть даже злобу затаит, я не буду молчать – просто бесполезный старикашка, толку от которого – пшик! Если думает, что может упрекнуть меня в слабой подготовке – пусть знает, что нарвется на заслуженную критику.

Колючка только добавил пессимизма:

– Вы смогли удивить меня, Архипов! А это удается далеко не каждому. Несмотря на невероятно скромные возможности, вы виртуозно владеете даром. Конечно, достойную оценку поставить вам не могу, но на тройку можете рассчитывать.

Итак, уже есть одиннадцать баллов. Осталось четыре предмета, на которых еще десятку я точно уж как-нибудь, но наскребу. Это не поступление, где я трясся над каждым баллом.

На механике Малиновский с прискорбием сообщил мне, что мои успехи застопорились:

– Должен вам сказать, Архипов, что отказ от ученичества негативно сказался на уровне ваших знаний. Сейчас я с трудом могу поставить вам четверку, но надеюсь, что в следующем семестре вы будете больше времени уделять механике.

Конечно! Как только найду время нормально поспать, так сразу уделю. А вот оценки от Герасимова я ждал с волнением. Предмет, который ведет сам ректор, никак не хотел мне даваться. Фехтование так и осталось для меня слабым предметом, поэтому, когда я получил по нему заслуженную тройку, ничуть не удивился. Троебан – еще неплохо, я вообще ожидал увидеть двойку. Хотя, мне показалось, что многие преподаватели просто боялись ставить оценку ниже тройки. Видимо, Герасимов приказал всеми силами сохранить оставшееся количество студентов.

Да, к концу семестра я научился довольно сносно обращаться с рапирой и саблей, но до уровня полноценного бойца явно не дотягивал. Поставь меня в спарринг с другими студентами, я бы оказался в более слабой половине. Ну и пусть, упор на фехтование делать не стану, благо хватает и других возможностей для усиления.

История – тоже один из самых скучных предметов, в котором я не видел крайней нужды. Может, если бы предмет читал не Сахаров, оказалось бы интереснее, но слушать монотонный бубнеж было просто невозможно. В итоге – очередная тройка. И только Дитрих фон Краузе порадовал четверкой.

В итоге набрал двадцать пять баллов из тридцати пяти возможных. Что удивителньо, Буров не ушел от меня далеко – двадцать четыре, а вот Полина могла похвастаться тридцатью баллами.

– Ботанша! – тут же пробормотал Глеб, который едва удержался в академии.

– Просто нужно больше времени уделять учебе, а не тренировкам и игре в штос с Фрязиным, – тут же вернула шпильку Полина. – Будете в карточные игры зависать допоздна, весной оба вылетите.

– Так вот чем ты занимаешься по вечерам! – тут же набросилась на Луку Катя. – Приходит ночью и жалуется, что устал. Ну, я для тебя разработаю индивидуальную программу!

– Ну, спасибо! – надулся Фрязин, бросив обиженный взгляд в сторону Кати, а мы дружно заулыбались.

Я поднялся из-за столика, поцеловал Полину и собирался заглянуть в библиотеку, чтобы отдать все одолженные книги, но меня догнала Поля.

– Андрей, какие у тебя планы на зимние каникулы? – Полина почему-то густо покраснела и спрятала взгляд.

– Вообще планировал наведаться в Царицын на недельку, а оставшееся время провести в академии, потому как ехать мне больше некуда.

Вообще не хотел врать, но рассказывать