– Ну, скажем так, я всего лишь предполагал, а карты вскрыл сам Можайский. Он неудачно проговорился, что противника нужно побеждать хитростью, а не в прямом бою, а до этого полгода морочил нам головы. Конечно, этого было мало, но когда Малиновский пришел за пультом, я сопоставил эти факты и понял, что взрыв произошел аккурат в начале сентября, когда Можайский получил пульт и все подготовил.

– Откуда он понял как раз понятно, – вмешался Дима. – Мне лично интересно как тебе удалось все это провернуть?

– О, тут немного сложнее. Выпавший флакон с настойкой чистодуха в теплицах, добровольное утреннее дежурство на кухне у Марфы, где я подмешал настойку в питье Можайского, ну а потом удачное стечение обстоятельств, когда Герасимов собрал всех, чтобы представить нового преподавателя. Мне оставалось просто воспользоваться ситуацией и успеть задать нужные вопросы, пока питье действовало. Кстати, на счет настойки лучше не распространяйтесь. Кому нужно, давно понял как все произошло, а лишний раз болтать об этом не следует.

На следующей неделе в академии появился новый преподаватель по рукопашному бою, и наши тренировки возобновились с прежней силой. На этот раз за физическую подготовку отвечал человек из княжеской гвардии, а занятия были направлены на отработку практических приемов и повышение выносливости. Теперь многие ребята, которые расслабились за время преподавания Можайского, смотрели на меня волком. Ну и пусть, главное, что понимающие люди меня поддерживали.

Незаметно подобралась весна, а с ней и середина учебного семестра. В этом году весна выдалась ранней. Уже к середине марта установилась теплая температура, земля просохла и распустились цветы, а на деревьях набухли почки. Помимо дня весеннего равноденствия нас ждало еще одно событие – мимо Земли пролетала комета Цзи-Шань, открытая китайскими астрономами.

Естественно, такое событие не могло пройти бесследно, и Ольга Евгеньевна собрала нас в обсерватории. С самого утра не покидало давящее чувство, будто голову зажали в тиски. Насколько я помню, появление в небе кометы – не только дурное предзнаменование и предвестник больших проблем, а в сумме еще и жуткая головная боль и нестабильность дара.

Вечером, когда мы собрались в обсерватории, я прочувствовал ее мощь вот всей красе. Сложно поверить, что небольшое небесное тело, с поверхности Земли выглядевшее как головка спички с длинным шлейфом сантиметров в пятнадцать, доставляло столько проблем. Голова едва не шла кругом, поэтому я отпустил руку Полины и решил выбраться из обсерватории, чтобы отдышаться и побыть немного в тишине.

Только в коридоре мне стало еще хуже. Перед глазами все закружилось, я попытался упереться в стену, но вспотевшая ладонь лишь беспомощно проскользила по гладкой поверхности, а я упал на колени.

Кажется, затылком прислонился к стене, потому как почувствовал что-то холодное. Рассмотреть ничего вокруг не мог, сплошная тьма, которая в один миг рассеялась. Вот он я, стою посреди траншеи, выкопанной в полный рост, а в нашу сторону несется мех с белым орлом на красном поле. Сопла его пушек извергают пламя, сжигая все на своем пути. До меня еще далеко, но я все равно закрываюсь рукой, чтобы жар от пламени не опалил лицо.

В воздухе разносится запах гари, а уши прорезает предсмертный вопль. В следующее мгновение слышу пару отчетливых выстрелов, и корпус меха ведет в сторону, после чего махина падает прямо под ходовую часть второй такой махины.

– Навались, братцы! – орет кто-то прямо над ухом, и я бегу вперед вместе со всеми, позабыв об опасности. Только бы успеть, только бы завалить экипаж меха, пока они не опомнились после падения.

– Андрей! Что с тобой? Очнись! – кто-то настойчиво трясет меня за плечо. Это Полина склонилась надо мной и положила ладони на виски. Тут же чувствую тепло и легкое покалывание, исходящее от ее рук. – Почему ты не сказал, что тебе плохо? В случае с кометой это нормально, а если принять во внимание силу твоего дара… Тебе следовало попросить у Листика настойку, если стеснялся попросить о помощи меня или другого целителя.

– С…спасибо, Поля. Я не думал, что зайдет так далеко.

– Ты что-то бормотал в бреду, – заметила девушка.

– Да так, привиделось.

– Привиделось? Андрей, ты ведь знаешь, что на пятом луче ты можешь куда больше. А если учесть влияние кометы…

– Знаю! Это было похоже на предвидение, описанное в учебниках. И то, что я увидел, мне совсем не понравилось.

Прошло пару дней, и об этом инциденте забыли. Зато я снова вспомнил о видении, когда утром субботы еще до завтрака нас всех собрали в общем зале.

– Интересно, чего Герасимов хотел? – Глеб заразился общим беспокойством и шагал в лекционную аудиторию с нескрываемым волнением.

– Не знаю что задумал ректор, но явно не пожелать хороших выходных, – отозвался Фрязин. – Как невовремя! Мы с Катей только собирались в театр выбраться и погулять по набережной.

В аудитории собрались все три курса, а также несколько преподавателей, которых удалось быстро оторвать от дел. Фёдор Иваныч тоже не заставил себя долго ждать. Буквально через минуту он вошел в аудиторию в сопровождении княжеского стража и направился прямиком к кафедре.

– Дамы и господа, уважаемые студенты! Вынужден сообщить, что чрезвычайное событие вносит коррективы в образовательный процесс. Сегодня в полночь войска Речи Посполитой атаковали территорию Полоцкого княжества. Силы нашей империи уже стоят плечом к плечу с войском князя Рогволда и помогают ему отстоять полоцкие земли, однако нашим воинам нужна посильная помощь. Кто, как не мы окажем посильную поддержку?

Герасимов сделал паузу и набрал воздуха в грудь прежде чем произнести следующую речь:

– Обращаю внимание, что студенты академии не будут принимать участие в боевых действиях. На нашу долю выпала сложная задача – студентам необходимо укрепить границы нашей империи, чтобы избежать попадания диверсантов и разведчиков врага. Сразу после завтрака вы отправляетесь на усиление в пограничные гарнизоны. Задачи вступать в бой с регулярной армией противника не ставится, ваша задача – укрепить оборону нашего княжества и помочь пограничным войскам. Удачи, дамы и господа! Уверен, вы проявите знания и навыки, полученные за годы учебы, и не посрамите честь Смоленской академии!

– Началось… – едва слышно произнес Фрязин, и в этот момент я почувствовал как тонкая пелена, отделяющая нас от катастрофы, со звоном лопнула.