Точно, можно потрясти друзей. Может, Бурова с собой позвать? За ним точно увяжется солидная охрана. Дмитрия я застал как раз у входа в корпус.

– Дима, ты куда-то собрался?

– Представь себе, кончилось мое заточение в этой скорлупе знаний и тренировок. В общем, спустя два месяца решил выбраться в свет с Амалией. Пригласил ее в театр.

– Дима, выручай. Нужно прокатиться в банк и обратно.

– Я тебе извозчиком нанимался?

– Там дело серьезное, может понадобиться прикрытие. С меня причитается.

– Ладно, Ам все равно будет еще полчаса собираться как порядочная девушка, да и до спектакля еще часа три, так что погнали по-быстрому в банк. Заодно и я наведаюсь туда. Театр, знаешь ли, дело не дешевое.

Через полчаса машина Буровых остановилась у банка. Пришлось прихватить с собой Черкизова, чтобы без проволочек наведаться в ячейку. В главном зале наши дороги разошлись – Дима отправился снимать часть денег с собственного счета, ну а мне пришлось спуститься в подземное хранилище банка.

– Сюда! Сектор четыре, ячейка номер сто пятьдесят семь.

Клерк махнул рукой и направился вперед по одной из развилок подземного хранилища. Я следовал за ним, стараясь не отставать ни на шаг. Это место вызывало какую-то непреодолимую тревогу и казалось, что еще немного, и взвоет предчувствие опасности.

– Прошу!

Ячейка оказалась довольно большой, размером приблизительно метр на метр. Внутри лежало несколько стопок денег, письмо и картина. Интересно, зачем хранить деньги здесь, если можно положить на счет? В этом мире тоже были неприятные случаи с банками, которые не отдавали людям вклады? Вряд ли, скорее, у Степаныча остался опыт из родного мира.

– Могу я воспользоваться этой ячейкой?

– Увы, нет. Эта ячейка оплачивалась господином Драгуновым и будет доступна вам лишь до конца срока ее аренды. Придется забрать все эти вещи до времени, когда аренда подойдет к концу. Конечно, в будущем вы можете арендовать эту ячейку, но только после того, как истечет срок ее аренды прежним владельцем.

– Но ведь прежний владелец мертв…

– Таковы правила! – пожал плечами Вениамин Петрович.

Ясно, либо забираю сейчас все и сразу, либо содержимое ячейки полежит до определенного момента, а потом перейдет в собственность банка.

– А я могу открыть собственную ячейку прямо сейчас?

– Конечно! Вы можете открыть и ячейку, и собственный счет! Пройдемте, я расскажу вам подробнее.

Стоимость аренды ячейки на месяц вышла в круглую сумму. Двадцать рублей за аренду – сущий грабеж. Да пусть ее хоть круглосуточно мехи охраняют и отряд одаренных – не стоит она таких денег. Решил пока не горячиться и не стал арендовать хранилище. А вот счет открыл, но положил туда всего сто рублей. Для пробы, так сказать, да и неизвестно когда они могут мне понадобиться.

Сгреб все причитавшееся мне имущество и направился к выходу. Надеюсь, работники хранилища не вступают в сговоры с криминалом, чтобы обчистить беспечных владельцев крупной суммы в наличке. А две семьсот рублей в этом мире бесспорно были солидной суммой.

– Ну, справился? Давай быстрее, я не нанимался для тебя извозчиком! – проворчал Буров, когда я вышел из банка со свернутым полотном под мышкой и пачкой банкнот за пазухой. Вид у меня был еще тот, но в котомку почти ничего не уместилось, прихватить с собой сумку не догадался, а пакеты в этом мире не придумали.

– Трогай! – устроился на заднем сидении возле Бурова и махнул свободной рукой.

– Ты что, банк ограбил? – улыбнулся парень. – Если что, скажи сразу. Мне такие проблемы не нужны.

– Очень смешно. Откуда мне было знать, что у Драгунова столько барахла в ячейке хранится?

Остаток дороги до академии проделали в полной тишине. Дмитрий высадил меня возле входа в академию, а в машину к нему села Амалия. После того, как князь официально признал дочь, отношение Николая Бурова к роману своего сына резко сменилось на положительное, и сегодня они собирались в театр.

Ну а у меня были совершенно другие планы. Мышью прошмыгнул в свою комнату и разложил добро на кровати. Так, деньги сразу спрятать! В ребятах я уверен, но все равно лучше перестраховаться. Мало ли кто может ворваться сюда? Аккуратно сложил банкноты в коробку и пристроил ее к корпусу кровати. Если заглянуть под кровать – не видно, но если пошарить рукой – можно найти без проблем.

Еще раз посмотрел на картину – какой-то порт, несколько причалов и крошечных корабликов, приютившихся в тихой заводи. Что в этой картине было ценного – неизвестно, но с какой-то целью Степаныч ее хранил. Видимо, она была для него дорога. Ладно, холст с ней, с той картиной, что там в письме? На конверте было выведено ровным почерком: «Андрею Архипову из Царицына».

Выходит, Драгунов написал это письмо не позднее, чем два месяца назад! Интересно, о чем профессор хотел мне рассказать? Осторожно надорвал конверт и вытянул лист бумаги, сложенный вдвое. На самом же деле, письмо оказалось очень коротким:

Андрей, если ты читаешь это письмо, значит сбылись худшие мои опасения. Не стоит горевать, я давно смирился с тем, что это может случиться. Оглянись вокруг, люби жизнь, дорожи друзьями… Вокруг много прекрасного, ради чего стоит бороться за жизнь. Кстати, о прекрасном! Полюбуйся картиной, которую я тебе оставил. Живописное место, не так ли? Как только появится возможность, отправляйся туда и найди Юрия, он тебе все объяснит и расскажет что делать дальше. Это важно!

Отлично! Молодец, Степаныч! Мне ведь больше нечем заняться, как колесить по всей империи, рассматривать порты и пытаться понять где это место и кто такой Юрий, которого так важно отыскать. Ладно, на счет картины можно у ребят поинтересоваться, они все-таки местные. А вот стоит ли мне искать Юрия… Обещание, что этот загадочный человек должен мне все объяснить добавляет желание его отыскать, потому как я вообще перестаю понимать что вокруг происходит и как быть дальше.

Скрутил полотно в валик и направился в гостиную, попутно толкуя слова Степаныча. «Как только появится возможность…». Что он хотел этим сказать? Стоит ли мне бросать академию и сломя голову мчаться на поиски? Нет, вряд ли. Может, и не показывать эту картину никому? Сработаю по старинке – загляну в библиотеку, поищу среди художников эту работу. Надеюсь, она принадлежит кисти известного художника, иначе мои поиски заведомо обречены на провал.

А вдруг на этой картине место, которое нельзя видеть людям Картели? Борисова и Камардина в академии уже нет, но где гарантия, что здесь не