тихие звуки волынки и лёгкое пение юных дев… Лаэта наблюдала за душами, которые бродили по земле Ангальт. Слышала звон скрещивающихся клинков и крики воинов.

Она повернула голову в сторону, именно туда, где тысячу лет назад рос огромный белый дуб… Но сейчас там была лишь пожелтевшая трава, словно его никогда и не существовало.

Но это величественное дерево навсегда останется в ее памяти. Ведь там, стоя под его раскидистыми ветвями, Арман сказал, что любит ее. Именно этот дуб стал единственным свидетелем того, как зародилась их любовь…

И именно там она спрятала сердце своего возлюбленного.

Лаэта, гонимая воспоминаниями, медленно направлялась туда, где тысячу лет назад ее возлюбленный так безжалостно ее обманул.

И добравшись до места, опустилась на колени.

Женские пальцы дотронулись до пожухлой травы, и Лаэта почувствовала в глубине земли биение спрятанного сердце Армана…

С каждым его ударом по ее щеке текла слеза… Всхлипнув, она набрала побольше воздуха в грудь и закричала, как раненый зверь.

Выплескивая всю боль предательства и разбитого сердца…

От осознания того, что слышит стук сердца Армана. И от того, что это сердце никогда ей не принадлежало…

Лаэта упала от бессилья на покрытую росой траву, прислушиваясь к каждому удару… Слезы текли по проторенным мокрым дорожкам. И в голове крутился лишь один вопрос…

Почему?

Тысячу лет она ждала его. Десять веков была в заточении за то, что подарила возлюбленному то, чего он хотел. Исполнила его мечту. И каждые сто пятьдесят лет ждала, что снова встретится с ним. Почувствует его поцелуи и посмотрит в любимые черные глаза.

Но оказалась ему не нужна.

Арман никогда ее не любил. Он просто ее использовал.

И хотел убить…

Погрузившись в воспоминания и переживая внутренние страдания, Лаэта плакала навзрыд, осознав свою глупость и слепоту. Ругала себя за то, что позволила обмануть себя. Но с каждой пролитой слезинкой в душе становилось легко и пусто… А в женской груди замирало сердце…

Но зато биение чужого сердца, глубоко в земле, она слышала очень отчётливо… И с каждым ударом в ней поднималась злость…

Ярость завладевала ее душой, заполняя пустоту…

Тыльной стороной ладони она вытерла мокрые дорожки слез и медленно поднялась на ноги.

Вытянув перед собой руку, Лаэта громко начала читать заклинание, вкладывая в каждое слово всю свою ярость и обиду. Удары чужого сердца становились все отчетливее и отчетливее, словно оно уже на поверхности.

Земля задрожала, а небо затянулось тучами, спрятав солнце.

– Никогда я тебе этого не прощу, – прошептала она, смотря заплаканным, но гневным взором на уже парящее в воздухе сердце возлюбленного. – Никогда!

Схватив его в руки, Лаэта быстро побежала обратно в сторону холмов.

Ты хотел власти?!Подчинить себе весь мир?! Так смотри, как властвовать буду я! Чтобы ты, наконец, осознал, чего ты лишился.

– Lapis! 1 – закричала она изо всех сил, направив руку в сторону холмов.

Земля снова задрожала, а все вокруг медленно начала поглощать мгла.

Камень за камнем летели с холмов прямо в центр огромного поля, пока Лаэта изучала потемневшее небо.

– Arcis!2 – воскликнула она, взглянув на огромную груду камней.

Серые, покрытые мхом, камни, находившиеся уже в центре поля, зашевелились, складываясь один на один и образовывая высокие стены.

А Лаэта просто смотрела на то, как восстанавливается разрушенный замок Ангальта. Она вновь обретала свой дом.

Обитель, где она будет одинока и могущественна.

Когда же все камни сложились в крепкие стены, Лаэта, окинув взглядом величественный замок, образ которого намертво засел в ее памяти и стоял перед глазами столько лет, двинулась вовнутрь.

Через несколько часов здесь соберутся ее подданные. Они почувствуют ее магию. И солнечные лучи будут им не страшны, потому что небо закроет тьма.

Лаэта крепче сжала бьющееся сердце в своих руках. Но ее, окаменевшее от боли, не билось ему в такт.

А пока нужно избавиться от этого ненужного стучащего атрибута.

И позволить Арману увидеть, что он потерял. А наблюдать за этим он будет вечно…

* * *

Как только все вернулись домой, Софи тут же направилась на второй этаж. Она хотела увидеть Рэя хоть одним глазком, убедиться, что с ним все в порядке…

Тихо приоткрыв дверь их с Рэем спальни, она заглянула вовнутрь и ужаснулась.

Ее любимый лежал на огромной постели, совсем без движения. И на мгновение Софи показалось, что он мертв.

Она тут же бросилась к нему, но, увидев искаженное от боли лицо, остановилась.

Серые глаза бездумно смотрели в потолок, а на красивом лице проступили вены… Выглядел Рэй, как живой мертвец.

– Рэй, – тихо окликнула Софи, проведя рукой по его темным волосам. – Я здесь. Все в порядке.

Блэкмор слышал ее голос словно издалека. Тело находилось в агонии, а безумно сильный голод затмевал все. В голове была лишь мысль о еде и собственной смерти.

– Софи, не трогай его, – Джаспер появился в дверях так внезапно, что она вздрогнула. – Сейчас он ещё не способен думать о чем-то другом кроме своей смерти. Вот когда его тело окончательно ослабнет, тогда ты станешь его маяком.

Софи не спеша вновь провела по темным волосам Рэя.

Ее сердце разрывалось при виде серо-бледного измученного лица, но она понимала, что это единственный шанс его спасти.

– Пойдем, – окликнул ее Джаспер. – Лучше пропустим по стаканчику. Никогда не думал, что с таким нетерпением буду ждать наступление рассвета.

Софи крепче сжала руку Рэя и поднесла ее к губам.

Я обещаю тебе. Я справлюсь. Потерпи, любимый… Скоро все будет хорошо.

И поднявшись на ноги, она поплелась за Джаспером на первый этаж.

Расположившись в огромном кресле в гостиной, она закрыла глаза, пытаясь совладать со своими эмоциями.

– Он справится, Софи, – произнес Джаспер, ободряюще сжав ее худенькое плечо. – Он уже проходил через этот ад.

– Когда? – встрепенулась она и перевела зелёные заплаканные глаза на вампира.

– Давно, – усмехнулся грустно Джас и, подойдя к бару, наполнил два стакана, один из которых протянул Софи.

Она приняла из его рук стакан и перевела взгляд на пылающий камин, наблюдая за тем, как языки пламени лижут обгоревшие поленья.

Джаспер уселся в свободное кресло рядом с девушкой и тоже устремил свой взгляд на огонь.

– Это был одна тысяча восемьсот семьдесят четвертый год. В то время я путешествовал по Риму. Вечный город… – мечтательно произнес он. – Я бродил по ночному Колизею, изучал ночные