чтобы остановить Никки. «Новый Порядок» разрушен. Серийный убийца поймал и чуть не убил меня. Все думают, что миллиардер до сих пор числится пропавшим без вести. История с деймоном Какосом на телевидении была инсценировкой. Они манипулировали всем, что я делала. И, — с грустью говорю я, — Тов В'ра всё равно победили.

— Мы ещё не мертвы.

Я бешеным жестом указываю на дверь.

— Там двадцать вампиров, которые ждут, что я скажу им, что делать! Я ни черта не знаю! Я придумываю всё это дерьмо по ходу дела, Майкл. Мне нужно найти пропавших детей, уничтожить политика и победить множество непобедимых деймонов Какос, а я ничего не могу сделать. Скажи мне, что делать. Скажи мне, как во всём этом разобраться, и я сделаю всё, что ты скажешь, — умоляю я. — Это не для меня. Я не хочу этого.

Он хватает меня за руки.

— Ты справишься, Бо Блэкмен. Я знаю, это страшно, но я верю в тебя. Ты сможешь.

— Майкл, мне нужно, чтобы ты…

Он качает головой.

— Нет. Ты вампир. Я всего лишь простой человек.

Мои глаза испуганно расширяются.

— Не говори так!

— Всё в порядке. Я не совсем смирился с этим фактом, но я прихожу к этому, — он поднимает дрожащую руку. — И как бы полезна ни была вся эта еда, у меня до сих пор не хватает сил покинуть это место. Ты должна это сделать, Бо. Я верю в тебя, как и все остальные.

— Но…

— Возьми себя в руки, — строго говорит он. — Иди и будь героем.

У меня пересохло во рту. Я хочу продолжить спор, но вижу, как на его лице снова появляется усталость. Майкл возлагает на меня слишком большие надежды, но он — любовь всей моей жизни. Я должна сделать всё, что в моих силах.

Глава 15. Круги вокруг бабайки

Вместо того, чтобы сразу же встретиться с ожидающими вампирами, я иду в ближайшую свободную комнату и достаю свой телефон. Мне нужно дать им хоть что-то, а у Д'Арно было более чем достаточно времени. Он уже должен был выйти на связь.

Он отвечает после второго гудка.

— Я думал, ты позвонишь раньше, — говорит он.

— Аналогично, — огрызаюсь я.

Он, кажется, не замечает моего тона.

— У меня нет всего, что ты ищешь. Пока нет.

— Но у тебя есть кое-какая информация.

— Да. Тебе это не понравится.

Вот это сюрприз. Я вздыхаю.

— Выкладывай.

— Ну, я изучил юридический статус вампиров. Это заняло много времени, и я никому не мог доверять, поэтому мне пришлось всё делать самому. Ты хоть представляешь, как трудно расшифровать юридические документы многовековой давности?

— Моё сердце обливается кровью. Что ты обнаружил, Д'Арно?

— Не вампиры выше закона, а Семьи. Всё, что я нашёл, категорически утверждает это. Семьям было доверено держать своих кровохлёбов в узде, а без Семей…

— Мы возвращаемся к тем же правилам, что и в остальной стране.

— В яблочко. Честно говоря, я удивлён, что до сих пор никто об этом не догадался. В конце концов, ты покинула Семьи, так что на тебя тоже должны были распространяться эти законы. Возможно, это потому, что нет других юристов, которые могли бы сравниться со мной, — он говорит это без намёка на свойственное Д'Арно самодовольство. — Я отследил всё до одного законодательного акта 1623 года. Хочешь это услышать?

— Не стоит. Я доверяю тебе.

— В самом деле? — в его голосе звучит удивление.

— Мм, — бормочу я. — Итак, позволь мне убедиться, что я правильно понимаю, о чём ты говоришь. Теперь, когда Семей не существует, вампиры ничем не отличаются от обычных людей, деймонов или ведьм.

— Да. Прости, я знаю, это не то, что ты хотела услышать.

— И, — говорю я, игнорируя его бессмысленные извинения, — если бы британское правительство арестовало гражданина Великобритании и заключило его в тюрьму без суда и следствия под предлогом, что это сделано для его собственной безопасности, это было бы незаконно?

— Да, — медленно произносит он, наконец-то начиная понимать. — Если они не соглашались на тюремное заключение, то это нарушение прав как человека, так и трайбера, — он делает паузу. — Полагаю, ты хочешь, чтобы я обратился в суд с просьбой отменить недавнее постановление правительства по этому поводу?

— Я бы действительно этого хотела, — сомневаюсь, что закон остановит Хейла (в конце концов, до сих пор его закон не останавливал), но это шаг в правильном направлении. — Мне нужно, чтобы ты шумел как можно громче. Надеюсь, СМИ подхватят это и распространят. Если все поймут, что вампиры подчиняются тем же законам, что и все остальные, это может сделать всех менее враждебными.

— Сейчас самое время это затеять, — соглашается Д'Арно. — Большая часть населения относится к вам с симпатией, но это ненадолго. И это не помешает людям бояться того, на что вы способны.

— Просто дерзай и сделай это. Я позабочусь об остальном, — я облизываю губы. — Что насчёт деймонов Какос? Какие судебные разбирательства ты раскопал с ними?

— Последнее дело было около пятнадцати лет назад. Мужчина из Лондона подал на них в суд за убийство своей жены.

Я чувствую прилив оптимизма.

— Правда? Не помню, чтобы я что-то слышала об этом.

— Через три дня после того, как были поданы первые документы, он отозвал жалобу. Я подумал, что, должно быть, произошло какое-то внесудебное урегулирование, потому что у него были хорошие шансы. Все доказательства были собраны в его пользу. Однако я позвонил его адвокату, и он сказал мне, что у него ничего не было. Ни пенни. Адвокат до сих пор недоволен этим. Ни выигрыша, ни гонорара, ты же понимаешь. Он думал, что это дело принесёт ему славу — оно казалось ему беспроигрышным — но, что бы он ни делал, ему не удалось убедить своего клиента довести это до конца. Всё, с чем теперь приходится сталкиваться адвокату — это мелкие штрафы за превышение скорости и тому подобное, — голос Д'Арно становится печальным. — У него могла быть блестящая карьера, и всё это было потеряно. Я закончу так же, как он.

— Они добрались до него, — говорю я, размышляя вслух. — Проклятые деймоны Какос добрались до клиента.

— А? Ты хочешь сказать, они угрожали ему?

Я хрипло смеюсь.

— Нет. Они гораздо умнее, — я так сильно накручиваю прядь волос на палец, что прекращаю кровообращение в кончике пальца. Ублюдочные уроды. Деймоны Какос из поколения в поколение получали всё, что хотели, и никто этого даже не осознавал. В этом жестокая прелесть контроля сознания. Я с отвращением качаю головой. — Расскажи мне об «Улицах Пламени», — прошу я сквозь стиснутые