Он давил педаль газа так, что нога начинала дрожать от напряжения. В висках стучало, во рту стоял привкус железа.

Ему повезло — он застал Максима Игоревича на выходе с работы, прямо на парковке окружного неврологического центра. Едва удержал в руках руль — так хотелось одним небольшим движением сразу решить проблему. Но взял себя в руки и просто выскочил из машины, не глуша мотор и заступил тому дорогу.

— Ты! — рявкнул он, разминая чешущиеся кулаки.

— Я, — спокойно согласился Максим Игоревич, почему-то не проявляя никакой нервозности.

— Ты! И твоя терапия! Полная хуйня! Нихера не работает!

— Серьезно? — поднял брови терапевт. — Почему ты так решил?

— А что, блядь, не видно?! — Матвей сделал шаг вперед, нависая над ним и дыша прямо в лицо. — Не видно, какой я стал охуенно экологичный и разумный? Или доказать?!

— Видно, — кивнул тот. — Видно, что первым делом после срыва ты примчался ко мне. Я считаю, что это большой прогресс.

— К тебе? Да мне похуй на тебя! Моя жизнь снова полный пиздец! Она снова затянула меня в это дерьмо!

— Марта?

— Лера! Я ее… Я…

— Отлично, — перебил его Максим Игоревич, не дав закончить фразу, которая выворачивала Матвея наизнанку стыдом и страхом. — Ты не сумел удержать контроль и сбежал в свою привычную и безопасную роль — жертвы и одновременно тирана. Я считаю, что все отлично!

— Ты дебил совсем?! — оторопел от его радостного тона Матвей.

— Нет, — отмахнулся тот. — Скажи — тебе ведь это не нравится?

— А как ты думаешь?! Я тебе охуеть какие бабки плачу, чтобы это исправить!

— Вот. А раньше нравилось.

Матвей смотрел на него, онемев.

Выбор был слишком сложен: схватить за грудки и швырнуть в бок ближайшей машины, а потом лупить кулаком в лицо, пока оно не превратится в кровавую кашу — или вернуться в «Лексус» и раскатать Максима Игоревича тонким слоем по парковке.

Так и не решив, что будет эффективнее, рявкнул:

— Да пошел ты нахуй со своей терапией!

— Следующая встреча по расписанию, — негромко прилетело ему в спину, когда Матвей захлопывал за собой дверь машины.

Он снова мчал по вечернему городу, поглядывая на темнеющее небо.

В Москве неумолимо надвигался час пик, сковывая основные дороги вечерними пробками.

С каждой минутой становилось все сложнее двигаться без остановок и в конце концов, выругавшись, Матвей остановился на обочине, врубив аварийку.

Переворошил весь бардачок, пока не вспомнил, что сам выкинул оттуда все сигареты, начиная «новую жизнь». Оставалось только сидеть, вцепившись скрюченными пальцами в руль, и дышать, глядя на красные стоп-огни медленно ползущей ленты автомобилей.

Дышать. Смотреть.

Дышать.

В тишине салона стало слышно жужжание брошенного на соседнее сиденье телефона.

Матвей даже не повернул голову, дожидаясь, пока вибрация стихнет.

Но жужжание началось заново. Он скосил глаза — звонок от Паши.

Не стал брать.

Паша звонил долго, очень долго, пока вызов не отбился автоматически.

Пять секунд тишины — и новый звонок.

В третий раз Матвей схватил телефон и с яростью смахнул с экрана вызов, понадеявшись, что Паша наконец поймет намек.

Тщетно.

— Ты охуел?! — рявкнул он в трубку. — Тебе зарплата мешает?!

— Матвей!!! — голос Паши был полон паники. — Матвей, бля, ты где?!

— Какое тебе…

— Лерка твоя… Приехала! Она на Марту… Они… Марта упала…

— Что, блядь, ты несешь?

— Кровь! Блядь! Там столько крови… Из нее хлещет, она бледная вся, без сознания…

— Кто?!

— Да Марта же! Не дышит! Глаза…

— Ты дебил, что ли?! Скорую вызывай! — заорал Матвей так громко, что у него заложило уши от собственного крика.

— Уже! Уже скорая… Матвей, приезжай! Она совсем…

Телефон полетел в сторону, закатившись куда-то под сиденье и оттуда блеял Пашиным голосом, когда «Лексус» с визгом шин рванул с места, мгновенно влезая в плотный поток.

Пробка?

Похуй.

Матвей отжимал себе пространство на дороге, не считаясь ни с правилами, ни с расходами, ни с последствиями. Сдвигал машины бампером, пролетал в такие узкие щели, куда мог поместиться только мотоцикл. Вслед ему неслась лавина бешеных сигналов, но ему было насрать.

«Только дождись меня, слышишь? Только дождись!»

Он не сознавал, что с его пересохших губ слетала самая настоящая молитва. Первая в его жизни.

Глава двадцать пятая. Марта. Больница

В мою палату Матвей ворвался как герой боевика — расшвыряв врагов во все стороны.

Не то, чтобы ему особенно препятствовали — меня уже перевели из интенсивной терапии в палату, мой врач с парочкой коллег как раз выходил после осмотра, а медсестра заходила. Поэтому в дверях случилось небольшое столпотворение.

Вот и пришлось Матвею прорываться силой.

— Молодой человек! Полегче! — гаркнули ему вслед, но он даже не повернул головы.

Зато остановился, как вкопанный, заметив меня. Вдруг резко побледнел, став цвета больничных простыней и, пошатнувшись, начал сползать по стеночке.

Медсестра аж перепугалась, бедная, рванула к нему, нашаривая что-то в кармане халата.

Но Матвей уже взял себя в руки и, отодвинув ее в сторону, сделал несколько неверных шагов и рухнул на колени у больничной кровати. Схватил меня за руку и прижал тыльной стороной к губам.

— Спасибо… — пробормотал он лихорадочно. — Спасибо тебе…

— За что?.. — изумилась я.

Честно говоря, изумляться было сложновато, очень уж неприятная накатывала слабость даже от лишней мысли или эмоции, не говоря уж о действиях.

Но я постаралась.

Не каждый день рядом с тобой рыдает на коленях владелец крупной логистической компании, надо прочувствовать момент.

— Ты чего?.. — спросила я осторожно. — Все хорошо же. Ну не то чтобы прям совсем хорошо, но все живы.

— Когда хорошо — с сиреной и мигалками не увозят, — глухо проговорил Матвей, не отнимая губ от моей руки.

— Ну… Всякое случается… — нейтрально отозвалась я. — Они просто перестраховались, со мной все в порядке.

— Перестраховались… Чуть ребенка не потеряла, — проворчала медсестра, занятая заменой пакета с лекарством на штативе капельницы.

Я ограничилась только красноречивым взглядом, хотя желание было встать и отвесить подзатыльник.

— Ребенка?.. — Матвей поднял голову и посмотрел на нее тупым-тупым взглядом. — Какого ре… — он повернулся ко мне и шокированно уточнил: — Ты беременна?!

— Не ори, —