лесостепь, иди в любом направлении как тебе заблагорассудится, но нет, не все так просто.

Дорога, по которой мы шли, вилась так, будто её когда-то проложили спьяну, ну или с сильного бодуна, она виляла, обходя всякие овраги, перелески, поросшие кустарниками или бугры, и поворачивала иногда в самом неожиданном направлении.

На самом деле её этой самой дороги не было. Было что-то вроде тропы, натоптанной с незапамятных времен разнообразных кочевниками. Правда, длилось это не то чтобы долго, может, километров сто, потом вроде как и правда началась местность, больше похожая на степь и более ровная, что ли, но ненадолго. Ещё сотня, может, полторы километров, и все кардинально изменилось. Начали появляться сначала небольшие, а потом и дремучие леса, болотистые участки и множество оврагов с глубоким ярами.

Я, признаться, совершенно не узнавал эти края, может, потому что в своём мире, передвигаясь здесь на машине, не особо обращал внимание на рельеф местности, но вот почему-то засело у меня в памяти, что тут должна быть если не плоская равнина, то близко, и все тут.

Долго над этим не думал, потому что в моем случае чем сложнее этот самый рельеф, тем лучше, легче будет защищать свои земли.

По лесам передвигаться стало гораздо сложнее, но и спокойнее, наверное, из-за того, что подобную местность степняки не особо любят и жалуют, а нам, кроме как от них, ни от кого другого неприятностей ждать не приходится. Наверное, поэтому мы слегка расслабились, и это быстро аукнулось.

В какой-то момент из очередного оврага, где только недавно исчезли из нашего поля зрения дозорные, вылетел один из них и, галопом подлетев к голове колонны, произнес:

— Там чуть в стороне от дороги, похоже, хутор, и его сейчас разоряют степняки, кажется, ногаи, и их много…

Глава 15

Это действительно были ногаи, и их правда оказалось много.

Две полные сотни с приличным хвостиком, причём довольно неплохо вооруженные, по степным меркам, конечно, но все же. Практически все эти степняки были одеты в добрые брони, вели за собой по две заводные лошади и по повадкам были серьезными, матерым бойцами.

Нам здесь откровенно повезло, что эти степняки позарились на хутор, и мы их застали, что называется, со спущенными штанами, будь иначе, и шансов на победу у нас не было бы, пришлось бы бежать без оглядки, ну или погибать без шансов на победу.

Все потому что здесь нам встретилась элита, притом, как я уже сказал, очень неплохо снаряженная элита.

В общем, собравшись возле этого хутора, степняки сами загнали себя в ловушку вырваться из которой мы им не позволили.

Но обо всем по порядку.

Ногаи увлеклись грабёжом, благодаря чему наш дозор остался незамеченным. Казаки, несмотря на то, что, как только увидели степняков, сразу постарались исчезнуть с их поля зрения, успели осмотреться и оценить обстановку.

От основной тропы, по которой мы шли, отходило ответвление. Буквально метрах в пятидесяти среди леса, поросшего непроходимыми кустарниками, вилась извилистая тропа, выходящая на крохотное заснеженное поле, на противоположной стороне которого просматривалось несколько деревянных домов.

Вот возле этих домов и клубились ногаи, судя по всему, располагаясь на отдых. По крайней мере, они ставили шатры и активно растаскивали солому с крыш, подкармливая ей лошадей.

Пока казак, примчавшийся из дозора, все это рассказывал, со стороны хвоста колонны раздался шум и смех, а потом появился Мишаня, который, проваливаясь в снег по колено, шел почему-то пешком, неся на вытянутой руке чье-то трепыхающееся тело. Приблизившись, он поставил на ноги мелкого пацана и прогудел:

— Вот, поймал соглядатая, следил за нами из-за кустов.

— Ты кто такой будешь? — спросил я это лопоухое веснушчатое чудо, которое, шмыгая носом, надевало обратно слетевшую с головы шапку, которую до этого от неожиданности, что его поставили на землю, уронил на снег, неудачно тряхнув головой.

— Митяй я, с хутора, — сказал пацан, кивнув в сторону ближайших кустов.

— Убежал, значит, от ногаев?

— А вы сами кто будете? — вопросом на вопрос ответил парень.

— Казаки мы, не видишь, что ли?

— Казаки тоже разными бывают, — авторитетно заявил мелкий. — Вы настоящие или тоже из разбойников?

Народ от такой бойкости этого мальца заулыбался, а Мишаня прогудел:

— Самые что ни на есть настоящие, а ты давай не виляй, как собачий хвост, а отвечай атаману.

Тот, в очередной раз шмыгнув носом, не обратил на Мишаню никакого внимания и спросил:

— Раз казаки, значит, побьете ногаев?

— А зачем нам их бить? Они нам ничего плохого пока не сделали.

Пацан насупился и буркнул в ответ:

— Все вы одинаковые, только обирать любите честных людей, а как защитить от людоловов, так сразу «они нам ничего не сделали», — передразнил он меня и от выписанного Мишаней подзатыльника улетел в сугроб, а тот между тем прогудел:

— Думай, кому и что говоришь, малец!

Мелкий поднялся на ноги и, ещё больше насупившись, зыркнул исподлобья на Мишаню и тихо ответил:

— Вот так всегда, как правду услышат, так сразу драться.

Мишаня хотел добавить, но я остановил его жестом и спросил:

— Скажи, Митяй, кроме тебя ещё кто убежал или только тебе повезло?

— Все убежали, на хуторе только баба Мила осталась, но её не жалко, она такая вредная, что с ней и ногаи наплачутся.

Народ начал откровенно ржать, а я продолжил расспрашивать. Ввыяснилось, что помимо основной тропы, ведущей к хутору, есть ещё два места, где можно покинуть поле и выйти уже в нормальный, относительно легко проходимый лес, но эти тропы жители хутора, уходя от ногаев, перекрыли засекой, свалив там несколько заранее подготовленных на такой случай деревьев.

В общем, если поставить в местах этих засек по несколько стрелков, которые не позволят ногаям растащить завалы и перекрыть основную тропу, степняки окажутся в ловушке, покинуть которую верхом у них не получится при всем желании, а пешком они зимой далеко не уйдут.

На самом деле кустарник густой и протяженный только с нашей стороны, с трех других сторон поля он гораздо жиже, но там есть другая непреодолимая для всадников преграда.

Поле как бы огибает глубокий овраг, поросший вездесущим кустарником и с обрывистыми стенками. Там и пеший намучается его преодолевать, о всадниках и говорить нечего.

Коротко посовещавшись, мы решили не избегать боя с превосходящими силами противника, очень уж благоприятная для нас сложилась ситуация, не воспользоваться ей будет глупо.

Да и неохота играть в догонялки с этими людоловами, а они ведь по-любому обнаружат наши следы и захотят попробовать нас на