В принципе все были за то, чтобы схлестнуться с ногаями, некоторые казаки даже предлагали попробовать налететь на них нахрапом, но в итоге благоразумие победило, и мы решили брать их измором.

На самом деле ни о каком длительном противостоянии и речи идти не может, поле действительно небольшое, шириной метров сто в самой широкой своей части, соответственно, простреливаться будет насквозь, а значит, и битва надолго не затянется. Главное — выдержать первый натиск ногаев, когда они обнаружат, что угодили в ловушку, дальше будет проще.

Пока обсуждали, что и как будем делать, как-то забыли про Митяя, а тот, пользуясь этим, все послушал и неожиданно произнес:

— Я могу провести вас к засекам по короткой тропе, только там пешком надо идти. Через засеки ногаи могут сбежать, а наши мужики оборонять их не стали, следы сейчас путают, чтобы баб с детьми не нашли.

В итоге к засекам ушли два десятка казаков, а основная масса спешившись стала готовиться к бою, распределяя между собой, кто чем будет заниматься: кому отбиваться от атаки ногаев, а кому одновременно с началом боя валить деревья, чтобы перекрыть тропу.

Вот когда сможем сделать её непроходимой, тогда и займёмся отстрелом этих будущих покойников.

Как уже говорил, нам в противники достались опытные и хорошо снаряженные степняки.

Сориентировалась они мгновенно и, когда в лесу со стороны тропы раздались звуки ударов топоров по дереву, из почти готового лагеря, где уже стояла большая часть шатров, сразу выметнулась как минимум сотня всадников и понеслась в нашу сторону.

На самом деле странно, что на этой тропе ногаи не поставили охрану и сами себе организовали ловушку. Будь там хоть какойнибудь заслон, даже состоящий из пары человек, способных предупредить о приближающейся опасности, и ничего бы у нас не получилось, а так расслабились людоловы и нарвались.

Развернуться на этой тропе во всю ширь возможности не было, а выходить на поле я запретил, поэтому встретили мы эту конную лаву разреженным залпом, когда десяток казаков, выстрелив, тут же уходил за спины товарищей. Сразу же стрелял второй десяток, потом третий и так далее.

Это чем-то напоминало стрельбу из пулемёта, настолько плотным получился огонь, и ногаи споткнулась.

Замешкались они на какие-то мгновения, и этого хватило, чтобы на тропу свалились первые срубленные деревья кронами в сторону противника, а это предрешило исход противостояния.

События развивались в такой дикой динамике, что я не успевал в полной мере отслеживать и осмыслить происходящее.

Пара минут после начала противостояния, и несущиеся к нам степняки упираются в завал, сгрудившись в начале тропы. Именно в этот момент ногаи и понесли самые страшные потери, потому что на короткой дистанции казаки, используя пистолеты, развили совсем уж ураганный темп стрельбы.

Изначально первая сотня, мчавшаяся на нас в атаку, оказалась не совсем готова к бою, по крайней мере, тетивы они накинуть не успели. Из-за этого на первом этапе боя ответить на нашу стрельбу они не смогли. Более того, атакуя они не позволили задействовать луки и своим товарищам, оставшимся в лагере и спешно готовящимся к бою.

Сгрудившись возле завала, получая в упор залп за залпом, ногаи на миг замешкались, а потом прыснули в разные стороны.

Именно в этот момент мы и попали под раздачу, угодив под залп товарищей безнаказанно избиваемых степняков.

Пятнадцать бойцов мы потеряли только убитыми в самом начале противостояния, и по большей части от этого обстрела до момента пока смогли укрыться.

Дальше все было проще.

Пока степняки решали, как быть и что делать, мы проложили среди кустарника тропы, ведущие в стороны от завала, рассредоточились, прячась за стволами деревьев, и стали спокойно и методично отстреливать противников на выбор.

Благодаря заблаговременно отправленным к другим засекам нашим людям, которые тоже включились в это увлекательное действо, спрятаться от обстрела степнякам было негде, кроме как внутри домов, что они спустя какое-то время и сделали, правда, ненадолго.

Казаки (некоторая их часть) на время сменили ружья на луки, подготовили стрелы, обмотав наконечники паклей, вымоченной в масле, подожгли их и обстреляли эти дома. Не сразу, но довольно быстро дерево занялось, и теперь ногаи были обречены.

Спрятаться им было больше негде, ответить на обстрел в полной мере они не могли, и им ничего другого не оставалось, кроме как прорываться пешком через лес и овраг, что они и попытались сделать.

Вернее, сделали.

Больше сотни степняков ломанулись через кустарник в лес, а потом и через овраг в сторону реки, которая, как выяснилось, протекала меньше чем в версте от хутора.

Хорошо, мелкий Митяй, который каким-то образом просочился в передовые порядки, начал орать, что ногаи бегут к реке и там могут уйти.

Минута понадобилась нам, чтобы выяснить насчет этой реки и отправить полусотню казаков дальше по основной тропе, чтобы они встретили на этой реке беглецов.

Казаки, помчавшиеся к реке, действовали грамотно и не торопясь.

Они дождались, пока степняки выйдут на лед водоёма и, не приближаясь на расстояние выстрела из лука, начали, используя пару нарезных янычарок, тупо выбивать беглецов одного за другим.

Когда ногаи через какое-то время попытались вернуться обратно под защиту деревьев, там их встретил десяток, защищавший одну из засек, идущий по следам беглецов, и на этом все закончилось, степняки просто сдались. Да и не было у них другого выхода. Будь они верхом, могли бы ещё побарахтаться, а так без шансов.

Победа досталась дорогой ценой.

Двадцать два человека мы потеряли только убитыми, ещё чуть меньше двадцати ранеными, из них пять человек тяжело, вряд ли выживут.

Если не пиррова победа, то близко.

Не радовали даже действительно знатные трофеи, да и с пленниками фиг знает, что делать. Их в общей сложности нам досталось восемьдесят два человека.

Только слова Степана, что их можно обменять на казаков, попавших в плен к ногаям во время прошлогоднего неудачного похода, остановили меня, и я не велел их тупо перебить.

Возни с ними много, а толку мало, да и отвлекать людей на их охрану не хотелось, поэтому и мелькали у меня мысли решить вопрос кардинально, с трудом удержался.

Довольно быстро выяснилось, что эти ногаи здесь оказались не просто так, и они, по сути, не разбойничали, а собирали с местных поселений дань. Не со всех, некоторые живущие здесь люди по примеру хуторян уходили от них в леса и ничего не платили. Таких ногаи пытались отловить и определить в рабы.

Принадлежали