значит, они в первую очередь попытались защитить собственных детей, разбросав их по разным местам. Дюжина пещер по двести-триста человек — это ой как немало. А прикрыли они эти пещеры кровью императрицы, надеясь, что при ударе как Орциусами, так и Пожарскими, императрицу они не тронут. Ту да же и наших химер можно отнести, — пытался я облечь в слова собственные размышления и смутные догадки. — И всё равно я не понимаю. Ну не идиоты же они. Они проживают в горах, под землёй и изредка выходят на поверхность. У них есть свои скрытые тропы, но они так или иначе находятся на границе Австро-Венгрии и Российской империи. Допустим, раньше они заключили союз и принесли вассальную клятву Орциусам. Погибли за неё. Потом их завоевали мы, заодно устроив геноцид. Не поверю, что их не привели к клятве Пожарским. Теперь мольфары, выходит, под двумя клятвами? Предать ни тех, ни других они не могут! Зачем это всё устраивать? Не понимаю. Так или иначе, они всё равно находятся между двух огней. Какова у них численность населения? Двадцать-тридцать, ну, сорок тысяч, разбросанных по всем горам. Сравните это с численностью армии Российской империи и Австро-Венгерской. Их что одни, что другие, только маги могут помножить на ноль, не напрягаясь, — размышлял я вслух.

— Если смогут, — отреагировала Каюмова. — Ты вообще в курсе, что после той самой резни, устроенной твоим дедом, мольфары наложили какое-то проклятие на долину Саны? Магии там нет. Плюс ко всему поговаривали, что доступ теперь в долину реки Саны имели только Пожарские, Орциусы да мольфары. Никто другой более туда ступить не может.

Вот, что означает быть долгожителем. Каюмова в силу возраста была современником событий и помнила на уровне слухов даже такое, о чём современная история, политика и геополитика предпочитали забыть.

В голове металось множество вариантов, а заодно вспыхивали и какие-то видения в памяти, будто пытаясь натолкнуть меня на ответ. Я будто наяву видел, как высокий смуглый мужчина, отчего-то лысый и с выступающими чёрными змеиными чешуйками из-под дорогой одежды, вещал с кафедры:

— Множественные смерти в результате жертвоприношений или кровопролитных битв с использованием магии оставляют неизгладимый отпечаток в ноосфере мира, в результате чего в экосистеме магических миров образуются некие каверны, которые нормальные магические течения обходят стороной. В них магия либо не действует вовсе, либо действует в ограниченных параметрах, как, например, врождённые способности к смене ипостаси у оборотней. Вы все будете проходить весеннюю практику и полевые сборы в подобной каверне. — Студенты вокруг взбудоражено загомонили, а лектор продолжил: — В других местах магия хаотично искажается, провоцируя разрывы ткани реальности и возникновение так называемых хаотичных портальных прорывов. В таких местах местный главенствующий ксенос ставит форты и оберегает покой мирных жителей государственного образования, защищая их своими силами от тварей из прорывов. Подобное происходило на заре становления нашей империи более пяти тысяч лет назад, когда Орден Рассвета и Заката, а также Обитель Великой Матери Крови встали на защиту людей от тварей и техносов из прорывов. Но с уничтожением маяков для техносов, ноосфера нашего мира восстановила естественную защиту, и теперь открытие порталов находится под контролем императорской семьи Эсфес.

Картинка померкла и оборвалась… Первый описанный вариант явно относился к долине реки Саны и к Алаиду. Фактически на острове было место выхода Пустоты, что никоим образом не мешало мне открыть туда портал за счёт прошложизненных родовых умений Эсфесов и пользоваться собственным пространственным карманом. А вот со всем остальным был швах.

Осознание пришло как-то невзначай, и я тихо выругался. Мляяя… это я в прошлой жизни каким-то боком относился к иномирному императорскому роду. Но Инари мне об этом не рассказывала… Или она умерла задолго до становления Эсфесов императорами? Хотя она же говорила о Комариных? Нет? Я, признаться, путался во всей этой иномирной династической мути. Голова болела, а память не спешила давать ответы. Боги с ними… об этом я подумаю как-то на досуге, если он когда-то приключится. Пока же отодвинув династические вопросы подальше, я сосредоточился на информации, полученной на лекции.

Итак, после битвы и геноцида мы имеем проблемы с магическим фоном в Карпатах. На Алаиде ситуация похожая, и его все стараются обходить десятой дорогой. Вариант защита? Вариант. Но как растянуть аномалию на все Карпаты? Единственный вариант, который я знал для расширения владений Махашуньяты, — это жертвоприношение и поглощение магических средоточий в больших объёмах.

Стоп. Мысль появилась достаточно сумасбродная, но, на мой взгляд, вполне рабочая. Я тут же высказал её Резвану и Каюмовой:

— А могли мольфары устроить массовое жертвоприношение, при этом сохранив детей и полностью обрамив горы и собственные родные земли в некую огромную печать? Расширить то самое проклятие, которое действует в долине реки Саны, на все Карпаты, убить восемьдесят процентов собственного народа, чтобы дать шанс двадцати?

— Даже для диких это чересчур, — покачала головой Каюмова. — Не забывай, кто-то же должен обучать и наставлять молодёжь. Иначе кем они вырастут? Просто ассимилируются с чужими. Да и создай они безмагическую территорию, сами же и ослабнут. Их магия тоже не будет работать.

— А вот здесь уже не факт, — возразил я, примерно представляя, на какие сделки можно было пойти с Пустотой, чтобы организовать ещё один приличный оплот размером с Карпаты. Это вам не какой-то Алаид. Да и жертвоприношение было бы внушительным, если речь шла не об архимагах. Тех два десятка погубили, а здесь… Стоп… Голову опять прострелило спицей боли, и в памяти вновь появилась вспышка образов: амфитеатр, множество существ, белые и чёрные камни, жребий… Целый народ тянул жребий, включая правителей, и каждый второй отправился на защиту родной земли, расставаясь навсегда не только с собственной личностью и формой, а превращаясь в некое змееподобное существо.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Мне только что наглядно показали. Чем отличается добровольное жертвоприношение от насильственного. Видимо, добровольная жертва сильнее и значимее. А если несколько тысяч или десятков тысяч жертв?

— Они могут самоубиться не все, тянуть жребий, чтобы было кому остаться и учить. И добровольная жертва всегда сильнее, вам ли не знать, — обратился я к магичке крови. У той по части ритуалистики опыта было побольше моего. — Если растянуть проклятие Саны на все Карпаты, то маги здесь станут бесполезны, как и обычные войска. Никто, кроме Орциусов и Пожарских, сюда не войдёт. Земли станут неприкосновенны.

— Всё равно, — упрямо возразила Динара Фаритовна, что-то