текст альтернативной резолюции, составленный делегацией ССНС, никому не известен и до сих пор не опубликован участниками алжирской поездки, нет оснований считать, что Йошка Фишер тут ни в чем не повинен. По словам Швиджика, члены немецкой делегации выступали против «ревизионистских формулировок», поскольку опасались, что арабские государства, соседствующие с Израилем, могут, «используя тактику удушения в объятиях […], взять палестинскую революцию под контроль»[344].

В «Письме из Аммана», опубликованном в берлинской подпольной газете Agit 883 в апреле 1970 года, Кунцельман прокомментировал неудавшуюся попытку захвата палестинцами самолета компании «Эль-Аль» в аэропорту Мюнхен-Рим (München-Riem)276. При этом был смертельно ранен Арье Катценштейн из Любека, уцелевший в годы холокоста, и тяжело ранена актриса Ханна Марон. Кунцельман писал: эти «отчаянные отряды убийц» нужно будет «заменить хорошо организованными, целеустремленными отрядами, которые возглавим мы сами и которые благодаря нашему руководству будут действовать эффективней»[345]. Не будем вдумываться в то, что Кунцельман имел в виду под последним словом… В любом случае, через день после неудавшегося угона самолета произошел поджог в еврейском доме престарелых в Мюнхене. Задохнулись в дыму и сгорели семь человек. Это тяжкое преступление до сих пор не раскрыто. В этой связи интересно заявление для прессы, сделанное ССНС во Франкфурте спустя три дня после мюнхенского убийства. В нем осуждаются поджог «и все аналогичные террористические нападения на еврейскую общину и ее учреждения». Напуганный последствиями собственной агитации и, судя по всему, подозревавший, что в этом преступлении замешаны представители новых левых, ССНС вносил уточнения: «Подобные антисемитские акции не могут быть средством борьбы против сионизма». Он давал понять, что борется с сионизмом «и его политическим воплощением – Израилем, а не с евреями». Демонстрацию, приуроченную к визиту министра иностранных дел Израиля Аббы Эбана, ССНС отменил[346].

Все мы – даже те, кто никогда не носил «арафатку» и не участвовал в антиизраильских демонстрациях (включая, например, меня), – с большим удовольствием читали подпольную газету Agit 883; позже, однако, это не помешало нам вытеснить существенную часть прочитанного из памяти. До знакомства с книгой Вольфганга Краусхаара о бомбе в здании Еврейской общины, опубликованной в 2005 году, я не только не помнил деталей этого события, но попросту забыл о самом факте покушения. Вдохновитель акции Дитер Кунцельман, впоследствии депутат от «Альтернативного списка» (Alternative Liste) в парламенте Западного Берлина, долгое время слыл среди берлинских левых странным малым, помешавшимся на диверсиях, но с ним всё же мирились, восхищаясь цельностью характера и неколебимой антибуржуазностью этого товарища по борьбе. В 1969 году я наверняка читал тексты Кунцельмана – но вытравил из сознания и его тогдашние призывы к «борьбе против Израиля, превращенного в священную корову», и его настойчивые обращения к первому послевоенному поколению, требовавшие преодолеть наконец «помешательство на евреях» ради солидарности с палестинским народом[347].

В июне 1969 года Теодор Адорно, «переживая тяжелейшую депрессию», сообщает своему другу Герберту Маркузе, что «во Франкфурте освистали и ошикали израильского посла». И, зная, что Маркузе является наставником протестующих, добавляет: «Ты должен хоть раз увидеть маниакальные, остекленевшие глаза тех, кто, возможно, на нас ссылается, но при этом обращает свою ярость против нас же»[348]. Говоря о враждебности по отношению к евреям в ФРГ, Эрнст Френкель заметил, что у правых политиков она не заметна, зато проявляется в левых, и просто ужасает, «с каким пылом наивные юноши и девушки (…) твердят свои проарабские лозунги»[349].

7 декабря 1970 года Вилли Брандт преклонил колени перед памятником жертвам из Варшавского гетто. В 1973 году он первым из западногерманских канцлеров посетил Израиль. Это был решительный поворот во внешней политике ФРГ, однако новых левых он не интересовал. Обе выходившие тогда в Берлине леворадикальные газеты – и RPK, и Agit 883, – даже не упомянули о коленопреклонении Брандта. В своих тогдашних выпусках они, с одной стороны, пророчили наступление «фашистской диктатуры» в США, а с другой – выдвигали злободневные, жизненно важные лозунги вроде: «Санта Клаус – великий маг. Учись у него: опустоши универмаг!» («Lernt vom Nikolaus, räumt das Kaufhaus aus»)282.

Еще в 1980-х в редакции газеты Tageszeitung (Taz) существовал глубокий раскол в отношении Израиля. В 1991-м, во время первой войны в Ираке, депутат бундестага Ханс-Кристиан Штребеле считал иракские ракетные удары по Израилю «логичным, практически неизбежным следствием израильской политики»[350]. В 1995-м «зеленая» Антье Фольмер попыталась свести счеты с Марселем Райх-Раницким – не из-за суждений критика о книгах, а из-за его манеры «трубить о своих взглядах». Она назвала Райх-Раницкого «одной из казней египетских, которую мы, возможно, заслужили», обвинила его в «медийном каннибализме», в том, что он «истерик» и человек «без тормозов». До 1945 года в таких случаях было принято использовать термин «подрывной элемент»; в 1992-м Фольмер заменила этот термин другим словосочетанием: Райх-Раницкий стал «новым варваром», мобилизующим «темные силы» – вместо того, чтобы их изгонять. Она советовала предать осмеянию этого «Великого Могола» литературной критики: «Тогда он больше не сможет рвать в клочья книги, тогда он, видимо, поступит как злобный карлик Румпельштильцхен и разорвет от ярости самого себя»[351]. Статья называлась «Конец невинности». Когда антисемитизм нужен для защиты от чувства вины, он принимает и такие причудливые формы.

Поколение-33 и поколение-68

Мы ненавидим обывателя

Движимое мнимым просветительским рвением, поколение-68 продолжало традицию политических акций своих отцов, поколения-33, хотя ни на миг об этом не задумывалось. Нередко говорят, что, мол, студенческие волнения охватили университеты многих стран и что их нельзя считать чисто немецким феноменом. Эти возражения не выдерживают критики. Гораздо более убедительно звучит мнение тех, кто видит в студенческих протестах роскошные шоу, которые позволял себе заплывший жиром Запад, усыпленный спокойными годами «холодной войны». Буйные игры в казаков-разбойников, повышавшие уровень адреналина в крови студентов, происходили в стране молочных рек и кисельных берегов. Не случайно Эрвин К. Шойх дал сборнику своих работ о новом поколении спорщиков, бунтарей и несогласных, опубликованному осенью 1968 года, выразительное название: «Реформаты общества всеобщего благоденствия». Книга оказалась прогностическим шедевром. В момент публикации, однако, предложенное в ней описание сочли контрреволюционным[352].

Шойх сосредоточился на «скверной исторической преемственности в применении насилия к окружающим, которые мыслят иначе». С помощью экскурса в недавнюю отечественную историю он объяснил, почему немецкие студенты в своем поведении и целеполагании не столь демократичны, как их не менее беспокойные собратья в других странах. Он назвал образ мыслей немецких студентов «неизмеримо более авторитарным и тоталитарным». Его не столько удивляло, сколько пугало то,