— И ещё. Пока не доведём до десяти процентов.

Фёдоров козырнул.

— Слушаюсь.

К вечеру третьего дня — результат: двенадцать процентов условных потерь. Не десять, но близко.

Сергей собрал командиров на итоговое совещание.

— Что поняли за эти дни?

Отвечал Карбышев:

— Без артиллерии — никуда. Штурм укреплений начинается с огневого поражения. Пока ДОТ не подавлен — пехоту посылать нельзя. Артиллерия, сапёры, штурмовые группы должны работать как единый механизм. Для этого нужна связь. А ещё — специальное оборудование: удлинённые заряды, бетонобойные снаряды, огнемёты, дымовые шашки. Всё это нужно в количествах — не десятки, а тысячи единиц.

Он помедлил.

— И люди. Подготовленные, обученные. Штурм укреплений — не для обычной пехоты. Нужны специальные части — штурмовые батальоны, сапёрные бригады. Их надо формировать уже сейчас.

Сергей кивнул.

— Формируйте. Три штурмовых батальона — к осени. Ещё три — к весне. Полигон работает круглый год, учения — каждую неделю. Пока каждый боец не будет знать своё дело во сне.

— Слушаюсь.

— И ещё. Всё, что здесь отработали — в методички, в учебные пособия. Каждый командир стрелкового полка должен знать, как штурмовать укрепления.

Он встал, прошёлся вдоль стола.

— Товарищи, я скажу прямо. Через полтора года нам придётся прорывать линию Маннергейма. Шестьдесят ДОТов, сотни малых огневых точек, километры проволоки и минных полей. Если не подготовимся — положим там армию. Если подготовимся — прорвём за недели, а не за месяцы.

Он обвёл взглядом лица командиров — серьёзные, сосредоточенные.

— Работайте.

Обратный путь в Москву — самолётом, четыре часа над лесами и озёрами.

Сергей сидел у окна, смотрел на проплывающую внизу землю. Карелия — бескрайняя, зелёная, изрезанная водой. Красивый край. Тяжёлый для войны.

В кармане — блокнот с записями. Бетонобойные снаряды — десять тысяч. Удлинённые заряды — две тысячи. Огнемёты — пятьсот. Штурмовые батальоны — шесть.

Цифры, от которых зависят жизни.

Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла.

Под крылом самолёта медленно плыли озёра — синие, холодные, бесчисленные. Через полтора года по их берегам пойдут танки.

Глава 23

Хасан

29 июля 1938 года

Звонок раздался в три часа ночи.

Сергей вскочил с постели, ещё не понимая, что происходит. Рука нашарила телефон на тумбочке.

— Да?

— Товарищ Сталин, — голос Поскрёбышева, напряжённый, — срочное сообщение из Хабаровска. Японцы атаковали наши позиции у озера Хасан.

Сергей замер. Хасан. Озеро Хасан.

Как он мог забыть?

— Подробности?

— Маршал Блюхер на связи, ждёт.

— Соединяй.

Щелчки, треск, потом — голос Блюхера, далёкий, искажённый расстоянием:

— Товарищ Сталин, докладываю. Сегодня ночью японские войска перешли границу в районе высоты Безымянная. Силами до батальона. Наша застава оказала сопротивление, но была вынуждена отойти. Высота занята противником.

Сергей слушал, а в голове крутилось: Хасан, Хасан, что я знаю о Хасане?

Обрывки из прошлой жизни. Школьный учебник, пара абзацев. Конфликт с Японией, лето тридцать восьмого. Победа, но тяжёлая. Большие потери. Кого-то потом расстреляли за провал…

Блюхера. Расстреляли Блюхера. После Хасана.

— Какие силы у японцев? — спросил Сергей.

— По данным разведки — до двух дивизий в ближайшем тылу. Но непосредственно на границе — пока батальон-два.

— Наши силы?

— Погранзастава отошла. Подтягиваю части из Посьета и Владивостока. К утру будет полк, к вечеру — дивизия.

— Авиация?

— Готова, товарищ Сталин. Жду приказа.

Сергей потёр лоб. Три часа ночи, голова не работает. А нужно думать — быстро, чётко.

— Приказ следующий. Авиацию — в готовность, но без моей команды границу не пересекать. Пехоту — выдвигать, но в бой не вступать до особого распоряжения. Мне нужна полная картина — что происходит, какими силами, каковы намерения японцев.

— Слушаюсь, товарищ Сталин. Но если они продолжат наступление…

— Тогда — отвечайте. Но не раньше. И никакой самодеятельности.

Он положил трубку, сел на край кровати.

Хасан. Чёрт возьми, Хасан.

Полтора года он готовился к войне с Германией. Танки, самолёты, Финляндия. А про Японию — забыл. Просто выкинул из головы, как будто её не существует.

А она существует. И напоминает о себе — в три часа ночи, когда меньше всего ждёшь.

Утром — экстренное совещание в Кремле.

Ворошилов, Шапошников, Литвинов, ещё несколько человек. Лица — встревоженные, недоспавшие.

На столе — карта Дальнего Востока. Озеро Хасан — крошечное пятнышко у самой границы с Маньчжурией и Кореей. Рядом — высоты: Заозёрная, Безымянная. Ключевые точки, с которых просматривается вся округа.

— Докладывайте, — сказал Сергей.

Шапошников взял указку.

— Ситуация следующая, товарищ Сталин. Японцы заняли высоту Безымянная силами до батальона. Наша погранзастава отошла с потерями — семь убитых, двенадцать раненых. Сейчас противник окапывается.

— Почему атаковали?

— Формальный повод — спор о границе. Японцы утверждают, что высота принадлежит Маньчжоу-Го. Мы — что это наша территория.

— А на самом деле?

— На самом деле — провокация. Японцы прощупывают нашу готовность. Если мы отступим — пойдут дальше. Если дадим отпор — посмотрят, чего мы стоим.

Сергей кивнул. Знакомая логика. Так же действовал Гитлер в Европе — шаг за шагом, проверяя, где граница дозволенного.

— Какие силы можем сосредоточить?

— В ближайшие дни — две стрелковые дивизии, танковая бригада, авиация. Блюхер запрашивает разрешение на наступление.

— Блюхер… — Сергей помедлил. — Что он предлагает?

— Массированный удар. Выбить японцев с высот, отбросить за границу. Показать силу.

— Потери?

Шапошников замялся.

— Зависит от исполнения, товарищ Сталин. При грамотных действиях — умеренные. При ошибках…

— При ошибках — какие?

— Значительные.

Сергей встал, подошёл к карте. Смотрел на крошечное озеро, на высоты вокруг него. Клочок земли, за который сейчас умирали люди.

В его истории — как это было? Победа, но тяжёлая. Потери — тысячи. Проблемы с координацией, со снабжением, с командованием. Блюхера потом обвинили в провале и расстреляли.

Можно ли это изменить? Уменьшить потери, избежать ошибок?

Он не знал деталей. Помнил только общую картину — и ту смутно. Слишком мало внимания уделял Дальнему Востоку, слишком много — Европе.

— Свяжите меня с Блюхером, — сказал он. — Хочу говорить лично.

Разговор состоялся через час. Связь была плохой, голос Блюхера то пропадал, то возвращался.

— Василий Константинович, доложите обстановку своими словами.

— Японцы закрепились на Безымянной, товарищ Сталин. Подтягивают подкрепления. По данным разведки — до полка пехоты, артиллерия. Готовятся к обороне.

— Ваш план?

— Атака завтра