Застучали пулемёты — холостыми, но грохот был настоящий. Штурмовая группа рассыпалась, залегла. Посредник на поле зафиксировал: четверо условно убиты, ещё трое ранены.

— Отход, — скомандовал Фёдоров. — Штурм сорван.

Сергей опустил стереотрубу.

— Почему?

— Ракетница. Гарнизон выставил наблюдателя на крыше. Засёк движение, поднял тревогу.

— Можно было его снять?

— Можно. Нужен снайпер с бесшумным оружием. У нас таких — единицы.

Ещё один пункт в список. Бесшумное оружие. Снайперы-диверсанты. Ночные операции.

— Повторим, — сказал Сергей. — С другой тактикой.

Вторая попытка — через час.

На этот раз штурмовую группу разбили на три части. Первая — отвлекающая — двинулась в лоб, создавая шум. Вторая и третья обходили с флангов, используя складки местности.

Прожектор метался по полю, пытаясь отследить все три группы сразу. Пулемёты били по отвлекающей — та несла условные потери, но продолжала двигаться.

Левая фланговая группа добралась до проволоки. Сапёр — молодой парень с ножницами — резал колючку в темноте, на ощупь. Сергей видел, как он работает — быстро, уверенно, не обращая внимания на грохот вокруг.

Проход готов. Группа скользнула в него, поползла к ДОТу.

Тридцать метров. Двадцать. Десять.

Первый боец добрался до стены, прижался к бетону. Второй — рядом. Огнемётчик приготовил шланг.

— Амбразура! — крикнул командир группы.

Струя огня ударила в прорезь. Даже отсюда, с холма, Сергей видел, как пламя лижет бетон, затекает внутрь. Учебный огнемёт — с уменьшенным зарядом, но картина была ясной.

— ДОТ подавлен! — доложил посредник. — Гарнизон условно уничтожен!

Фёдоров позволил себе улыбку.

— Получилось.

— Потери?

Улыбка погасла.

— Отвлекающая группа — восемь человек из двенадцати. Левый фланг — двое. Итого — десять из двадцати.

Половина. На один ДОТ.

Сергей молчал. Смотрел на поле, где бойцы поднимались с земли, отряхивались, закуривали. Живые — пока. Условно живые.

В настоящем бою половина из них лежала бы мёртвыми в этой карельской траве.

— Нужна другая тактика, — сказал он наконец.

— Какая?

— Пока не знаю. Но такие потери — неприемлемо.

Разбор учений провели в штабном бараке — длинном деревянном строении с картами на стенах и керосиновыми лампами под потолком.

Сергей сидел во главе стола, слушал доклады. Командиры рот и взводов рассказывали, что видели, что делали, что пошло не так. Карбышев записывал, задавал вопросы.

— Главная проблема — координация, — сказал один из комвзводов, молодой лейтенант с перевязанной рукой. Не ранение — ободрался о колючку. — Группы не знали, что происходит у соседей. Отвлекающая могла бы отойти раньше, сохранить людей — но не было сигнала.

— Почему?

— Ракетницы демаскируют. Радиостанций нет. Связные не успевают.

— Дальше.

— Огневая поддержка, — продолжал лейтенант. — Пока штурмовая группа ползла, артиллерия молчала. Боялись накрыть своих.

— Инженерное обеспечение, — добавил Карбышев. — Проволоку резали вручную, под огнём. Нужны удлинённые заряды — бросил в проволоку, взорвал, проход готов. У нас таких нет.

— Почему нет?

— Не разработаны. Не было потребности — никто не думал, что придётся штурмовать укрепления.

Потому что все думали о наступлении. О глубоких операциях, о прорывах в тыл. Никто не думал, что враг может оказаться за бетонными стенами.

А финны — думали. И строили.

— Разработать, — сказал Сергей. — Срок — два месяца. Опытная партия — сюда, на испытания.

— Слушаюсь.

— Что ещё?

Карбышев перебрал бумаги.

— Бетонобойные снаряды. Те, которыми стреляли сегодня — фугасные. Они разрушают земляную насыпь, но бетон почти не берут. Нужны специальные — с замедленным взрывателем, чтобы снаряд успел войти в бетон перед детонацией.

— Такие есть?

— В опытных образцах. На вооружении — нет.

— Сколько нужно?

— На прорыв линии Маннергейма — минимум десять тысяч штук. Сейчас есть около пятисот.

Сергей провёл ладонью по лицу. Цифры не сходились. Времени — полтора года до возможного конфликта. Производство снарядов — процесс долгий, требующий специального оборудования.

— Можно ускорить?

— Можно. Но нужны мощности, сырьё, люди. И решение на самом верху.

— Решение есть. Готовьте докладную — что нужно, сколько, в какие сроки.

Вечером Сергей обошёл полигон пешком.

Солнце садилось, заливая лес красным светом. ДОТы отбрасывали длинные тени — зловещие, угловатые. Пахло порохом, гарью, сосновой смолой.

У одного из укреплений возилась группа бойцов — ремонтировали повреждения после обстрела. Молодые парни, лет по двадцать. Смеялись, переговаривались, травили байки.

Не знали, что через полтора года — может быть — будут штурмовать такие же ДОТы по-настоящему. Не учебными патронами — боевыми.

Из двадцати человек, которые сегодня ползли по полю, — десять будут убиты. Если ничего не изменить.

А штурмовых групп понадобятся сотни.

Сколько из них вернутся?

Сергей остановился у края поля, смотрел на закат. Небо горело — алое, оранжевое, багровое. Красиво и тревожно.

В его истории Зимняя война стоила сто тридцать тысяч убитых. Молодых парней вроде этих — оставшихся в карельских снегах.

Можно ли это изменить?

Он не знал. Но пытался.

Карбышев подошёл, встал рядом.

— Товарищ Сталин, ужин готов. И ещё — пришла шифровка из Москвы.

— Срочная?

— Поскрёбышев передал — важно.

Сергей кивнул. Пошёл к штабному бараку, на ходу разворачивая бланк.

Шифровка была от разведки. Короткая, сухая.

«Получены новые данные о линии Маннергейма. Агент в Хельсинки передал схемы двух узлов обороны. Подробности — в приложении».

Ещё один кусочек мозаики. Сергей убрал бланк в карман.

К зиме тридцать девятого он хотел знать об этой линии всё. Каждый ДОТ, каждую огневую точку, каждый проход. Чтобы не тыкаться вслепую.

На следующее утро — новые учения.

На этот раз — дневной штурм, с полной артиллерийской поддержкой. Сергей снова стоял на командном пункте, наблюдая.

Гаубицы били по ДОТу прямой наводкой — методично, снаряд за снарядом. Бетон крошился, трещины ползли по стенам. Но амбразуры — по-прежнему целы.

Штурмовая группа выдвинулась под прикрытием огня. Перебежками, от воронки к воронке. Потери — меньше, чем вчера: артиллерия подавляла пулемёты, не давала гарнизону высунуться.

Сапёры добрались до проволоки. Новая тактика — не резать, а подрывать. Удлинённый заряд — труба, набитая взрывчаткой — полетел в проволочное заграждение. Взрыв, и проход готов.

— Успели сделать опытную партию, — сказал Карбышев с удовлетворением. — Работает.

Штурмовая группа ворвалась в проход. Огнемёты, гранаты, автоматный огонь. Три минуты — и ДОТ подавлен.

Потери — четверо из двадцати. Двадцать процентов.

Лучше. Но всё ещё много.

— Ещё раз, — сказал Сергей.