Часа же через два снова полыхнул зеленый огонь. Только не во дворе, а в самом зале!

Поднялся из того огня змей зеленый! Огромный, страшный! Зашипел дико, в боевую стойку встал, раздулся, чтобы еще больше казаться.

Бояре помоложе струхнули – кто под стол полез, кто под лавку, а кто и штаны обмочил от страха. Только царь с царицей спокойны остались. Берендей даже кубок поднял:

– Приветствую тебя, Змеиный царь! Будь гостем на моем пиру! Радость у меня великая – сын женился!

Зашипел змей, напружинился, словно кинуться собрался, да только царица-матушка рукой повела легонько так, мигнуло что-то, словно водой васильковой в лицо брызнуло, и на месте змея шипящего встал мужик в доспехе чешуйчатом.

– С-с-сын женился, говориш-ш-ш-ш-шь? – прошипел он.

– Сын, сын, – подтвердил Берендей, – младший. Старшие, видишь, в себе кровь змееву ощутили. Забыли, что в Тридевятом живут. Один себе гарем завел, как у вас, змеев, принято, второй кровь из моих подданных сосать начал – под видом золота. Не дело это, Змей.

– Мои внуки – твои нас-с-с-следники! – прошипел змеиный царь.

– Уже нет, – спокойно ответил Берендей.

Змей зашипел, хотел кинуться, но его удержали острые бердыши стражи.

– Ты, прежде чем кидаться, узнай хоть, как все случилось, – устало сказал царь. – Василий и Артемий убедили меня дать клятву, что я передам свой трон и корону тому, кто привезет мне Жар-птицу.

Глаза Змея сверкнули.

Кажется, он знал о том, что задумали внуки, а может, и сам их научил, как быстрее добраться до власти. Берендей еще крепок, не один год на троне просидит, а царевичи уже повзрослели, сил набрались, вот и решились потеснить батюшку на троне. А дед поддержал. Змею ой как выгодны на престоле внуки родной дочери, да еще молодые и глупые!

– Жар-птицу Иван привез, ему и честь, и престол. Через три дня, как весть Тридевятое облетит, честь честью клятву свою выполню!

– До меня другие слухи доходили, – проскрипел Змей, – что Василий Жар-птицу привез, да коня златогривого, да девицу царских кровей! Думал я на свадьбе внука погулять!

– Обманули твои внуки и меня, старика, и бояр моих служилых, – развел руками Берендей. – Посмели кровь братскую пролить да обманом заставить меня клятву исполнить… А это не земной властью наказуется, а небесной!

Царь змеиный снова зашипел неразборчиво, но перехватил взор царицы-матушки да невестки ее и притих. А Берендей кубок ему протянул, полный светлого, шипящего меда, да свою речь дальше повел:

– Ты, Змей, не гневайся раньше времени, все ведь, как ты задумал, идет. Трон я сыну передам, ты внуков себе под хвост спрячешь, будут они у тебя девок портить да золото в подвалы ссыпать. А мы уж в Тридевятом без их ледяной крови как-нибудь проживем!

Еще сильнее Змей помрачнел, но кубок взял – хозяину пира отказать грешно!

Не так он все задумал, ой не так!

Сложно ему было после смерти любимой дочери с зятем общаться, а уж когда Берендей на Премудрой женился, а та ведовицей оказалась, совсем змеиный царь в хандру впал. Все казалось ему, что внуков ущемляют, не дают им тепла материнского да защиты отцовской.

Присматривал. Змеев своих в терем царский засылал. А когда появилась возможность – изгнал Василису. Думал даже убить, но та хитра оказалась, что змея – вывернулась да укрылась там, где не достать. И сына своего из Тридевятого вывезла и спрятала. На виду вроде младший царевич жил, да в таком месте, что не достанешь!

Не пускали змеев в ТАЗ – совсем. Князь Златогорья в давние времена обжегся, влюбившись в змеевну. Та хвостом покрутила, обобрала князюшку да в родное царство змеиным ходом ушла.

Погоревал Златогорский правитель, да вспомнил, что он сильный маг. В одну ночь всех змей из своего государства выслал и заслон им вечный поставил! Ни по земле, ни под землей, ни по воде, ни под водой, ни по воздуху не могут змеи да змеишны в княжество проникнуть. А уж сколько попыток было!

Лет через пять царь змеиный через своих купцов да советников нанял людей лихих – чтобы в Академию проникли да царевича меньшого погубили. Так и тут не вышло! Мало того, что абы кого в ТАЗ не пускали, так и вырос Иван, возмужал. Техномагом стал толковым и на подарочки с припрятанными иголками не купился, девицу с отравленными губами целовать не стал, даже фруктами заморскими побрезговал! В общем, не удались покушения.

Притих тогда старый Змей, начал старших внуков обрабатывать, чтобы до возвращения младшего трон поделили, но и тут не вышло!

Глянул царь змеиный на младшего царевича, мрачно выхлебал кубок, буркнул:

– За здоровье молодых! – но не удержался от змеиного укуса напоследок: – Дите-то от младшего царевича будет или от старшего?

Елена и бровью не повела, не зря ж Яги внучка, зато Жар-птица вместо нее ответила:

– От мужа законного, а вот ты, великий царь, в браке ли рожден? Или под забором?

Тут змей зашипел, как кипяток, на плиту раскаленную плеснувший, прищурил свои змеиные очи да понял, что на пиру и его стража заломать может – при двух-то ведовицах и Жар-птице проявленной, бросил под ноги чешуйку и пропал в зеленом пламени!

Выдохнули все гости да за кубки тотчас схватились. А Берендей к Жар-птице повернулся удивленно – как, мол, девица такое сказать посмела, да еще царю змеиному? Только Птицу свою Сов плечом заслонил и громко сказал:

– У птиц и змей давняя вражда, любят змеи разорять птичьи гнезда, похищать юных пташек и держать их в своих подземельях. А еще птицы всегда видят, из чьего яйца появился птенец…

Берендей только хмыкнул, а вот Премудрая разговор поддержала:

– Змей рожден от царя, это верно. А матерью его была вдовая боярыня из Тридесятого. Царь к ней явился ужиком безобидным и напал ночью…

Женщины ахнули, а царица скорбно покачала головой:

– Скрывала она долго, а потом и правда родила под забором, да в крапиву ребенка выкинула. Не смогла полюбить плод насилия. Змей дитя свое забрал, конечно, но тот змееныш всю жизнь на мать обижался, а Жар-птица его за больное задела… Как бы вредить не стал.

– Не станет, – качнула головой невеста Сова. – То, что я нашла суженого, мои родные уже узнали, скоро прилетят, змеи сюда