одноклассницами слушать его в один кабачок ходили зимой, он там часто выступал. А потом пропал куда-то.

Андрей расслабился, как-то очень заметно. Но хмуриться не перестал и спросил неожиданно:

— Не странно ли, что вас он при этом знает? Имя уж точно, — и показалось, что ответ заранее знал, а если и не знал, то сам себе придумал.

— Меня? — искренне удивилась Марина, подумала и предположила: — Наверное, слышал, как кто-то из девочек по имени меня окликнул. Откуда бы еще? Никто нас друг другу не представлял уж точно.

А Звягинцев снова улыбался. Как будто и не было этого его мимолетного гнева. Принялся выспрашивать, что именно помощнице в песнях этих нравится. А как объяснить? Особенные они, в самое нутро проникают, что-то такое, чего и сама о себе не знаешь, показывают. Разговор плавно перешел на музыку вообще, и обоим было интересно. С удивлением узнала Клюева, что любимый начальник и сам на фортепиано играет. Ну, играл раньше, учился. Забросил только. А жаль.

Подали десерт, и Андрей вдруг стал задумчив, даже вроде погрустнел. А потом…

— Ну что, Марина Викторовна, — он посмотрел на Клюеву серьезно и печально, и она поняла: вот и все, сейчас закончится их липовая помолвка. Сердце сжалось. — Готовы заехать мне по фи…

— Помогите!.. — вопль был такой, что, даже если бы Андрей договорил, Марина бы его не услышала. — Помогите!!! — Тихон Котов вылетел на верхнюю палубу с такой скоростью, что показалось, он через все ступени трапа разом перепрыгнул. — Т-там… Т-там… Спасите!!!

К нему кинулись его приятели, Клавдия Кондратьевна за сердце схватилась, а муж ее петушком подскочил, кулаки сжав.

— Совсем ополоумел! — заорал на беднягу Тихона.

Но тому не до недовольства неслучившегося тестя было. Парень и впрямь оказался напуган до полусмерти: лицо бледное, зрачки расширены, губы трясутся. Андрей начал вставать, Марина тоже. Тут Котов их и заметил. Рванулся из рук державших его друзей, на колени перед Звягинцевым бухнулся.

— Андрей Ильич, родненький, помогите! Уморит она меня!

— Кто? — растерялся Андрей.

Клюева его понимала. Честно говоря, она уже с ужасом предполагала, что Тихон Глашин труп обнаружил. Небось, и любимый начальник о том подумал и оборону от любопытных держать приготовился.

— Да Дунька же! Дунька! Требует, чтобы я в жены ее взял! Чтобы вину искупил!

Раздались смешки. Марина видела, как дернулись на лице Андрея желваки, как он носом воздух втянул. Ох, не любит он мистику! Ну, никак и вправду Дунька лично по душу последнего Котова явилась? Жутко, вообще-то. Но это ей жутко стало, а сыщик злился. Однако своего негодования не выдал. Ловко утащил стул от соседнего столика, к своему придвинул, цапнул Тихона за руку и велел:

— Садитесь! — тот покорно опустился на сидение, за голову схватился. — А теперь рассказывайте. Четко, по порядку, без истерики. Чай, не барышня кисейная. Давайте, Тихон Нефедыч, соберитесь, — и к стюарду обратился: — Воды со льдом графин принесите. Побыстрее, — и еще на ухо что-то шепнул.

Котов растерянным взглядом обвел столпившихся вокруг людей. Всхлипнул. Жалобно на Андрея посмотрел.

— Дунька ко мне приходила. Дунька-утопленница.

— Так вот прямо и приходила? К вам в каюту? — уточнил Звягинцев.

— Хвостом рыбьим по полу елозила, — хихикнул кто-то из зрителей, но Андрей так зыркнул на шутника, что затихли все.

— Не в каюту… нет, — Тихон помотал головой. — Не пустил. Там, на юте, я в коридор, она за мной. Я и не понял сначала! Показалось, вроде странная девица, только я на нее и не смотрел. А она мне вслед так: «Никишенька, душа моя, куда же ты⁈» Кого, думаю, зовет? Обернулся, а она… она… — Котова затрясло, и Звягинцев сунул ему в руку стакан холодной воды, как раз принесенной стюардом. Тихон жадно присосался к прохладе, зубы стучали о стекло. — Не человек она! — воскликнул и завыл.

— Тише, тише, — не выдержала Марина, взяла беднягу за руку, стараясь передать свое спокойствие.

Сыщик покосился на нее недовольно, но потом кивнул. Тихон и впрямь, узнав Марину, в руку ее в ответ вцепился, уставился умоляюще.

— Я в каюту — она за мной. Я не пустил, заперся, — снова начал Котов рассказывать, поймав нетерпеливый взгляд Звягинцева. — А она давай звать. Никифора, предка моего дальнего. И все просила грех на душу не брать, потомков своих пожалеть, жениться на ней.

Он потянулся к графину, но руки тряслись, и Андрей сам плеснул ему в стакан воды. Тихон выпил и снова заговорил:

— А потом… потом смотрю: вода под дверь подтекает. Разговорами она меня морочила, а сама пролезть, просочиться… — его передернуло. — Я дверь распахнул и бегом. Сюда, — он испуганно оглянулся вокруг. — Не погналась?

— Не погналась, — вздохнул любимый начальник.

Весь его вид говорил, что ни на грош он в эту байку не поверил и Котова безумцем считает. Но разбираться будет. Не на пустом месте же такое Тихону привиделось. Вдруг как подшутил кто зло. Эдак человека до сердечного приступа довести можно.

— Андрей Ильич, не бросайте! Вы с ней справитесь, я уверен. Это небось она Глашку-то… — снова заголосил осиротевший жених и попытался вцепиться уже в руку Андрея.

Ой, вот зря он это сказал! Что тут началось! Клавдия Кондратьевна где стояла, там и осела прямо на палубу. Трифон Лукич поросенком недорезанным завизжал. Что — и не понять, но бедняга Котов там явно не добрыми словами поминался. Марина даже подивилась, как в таком тщедушном человеке такой голос громкий помещается. Андрей попытался было унять безобразие, но куда там! Все толпились вокруг, кричали, даже пытаясь успокоить других. Сыщик беспомощно посмотрел на помощницу, но не ей же этот ор перекрикивать. Да еще Тихон в руку вцепился клещом, до Звягинцева не дотянувшись. Вот тоже, нашел опору в жизни! Но не бросать же! Видно, что плохо человеку, даже если не в себе он.

— Прекратить бардак! — разнесся вдруг над палубой зычный голос Виктора Куприяновича. И бардак прекратился. Враз. — Ну? Что тут у вас опять случилось? — смотрел он при этом на Андрея, видимо, посчитав его самым вменяемым.

— Дунька случилась, — пожал тот плечами. — Во всяком случае, так господин Котов утверждает. Говорит, визит ему нанесла.

— Ишь ты!