— Скажешь, не понравился? — не унимается Гордеев.

Так, на сегодня вопрос моих личных симпатий объявлен темой дня?

— Скажу, что мы договорились. Ты получишь папку. А я — деньги и свободу. На этом все.

Складываю руки на груди, давая понять, что обсуждать это у меня больше нет намерения.

— Прекрасно! — рыкнул Гордеев напоследок. Он резко развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Выходя из номера, он так хлопнул дверью, что я, находясь в другой комнате, подскочила в кровати. И что это за капризы? Мы ведь обо всем договорились, и он сам так хотел.

Глава 39

Гордеев не пришел ночевать, а я полночи ждала его возвращения. Фантазия рисовала разные сценарии и неприятности, в которые он мог попасть этой ночью. То мне казалось, что он напился в баре и его избили хулиганы, то выдумывала, что его сбила машина. Но здравый смысл подсказывал, что с этим гением ничего не случится.

Когда уже начало светать, я устала волноваться. Сказала себе, что он большой мальчик и сам со всем справится, повернулась на бок и крепко уснула. А когда открыла глаза, уже совсем рассвело. Сладко потянулась в постели. Проверила время на мобильном — половина девятого.

Встаю с постели и выхожу из спальни.

Гордеев, как ни в чем не бывало, сидит в кресле с газетой в руках.

— Где ты был? — спрашиваю его. — Я думала, что ты уже не вернешься.

Мужчина посмотрел на меня, сдвинув брови.

— Я ночевал в соседнем номере. — Отложил газету на столик. — Ты голодна? Я заказал тебе завтрак.

Пришел мой через приподнять брови от удивления. Я думала, что он напивается где-то в баре, а он просто снял себе соседний номер. Очень по-гордеевски. Ничем не пробьешь этого толстокожего упрямца. А, может, он уже передумал искать красную папку?

— Значит, наша сделка в силе?

— Конечно, в силе, детка. Мы ведь договорились. Я получаю папку, а ты возвращаешь себе деньги.

От него повеяло таким равнодушием, что мне даже стало немного обидно. После вчерашней бури его спокойствие настораживает.

Да что там! Мне, капец как, обидно стало! Еще вчера я для него была вишенкой на торте, а теперь эта бесчувственная глыба заботится о моем желудке с полным безразличием во взгляде. Надо бы радоваться, я этого от него и хотела, об этом и просила. Только не радостно как-то. А, если уж совсем честно, бесит, блин.

— Тогда, — я сажусь за стол, наливаю себе кофе, — где состоится наша следующая встреча с Власовым? Кстати, нужно сделать так, чтобы тебя при этом рядом не было. — Я отставила чайник и посмотрела на его лицо, надеясь проследить реакцию. Но ничего не увидела. Будто буря прошла и Гордееву стало все равно, какие отношения дальше сложатся у меня с Власовым.

— Сегодня вечером ты пойдешь со мной ресторан. Будет встреча с очень важными людьми, Власов тоже там будет. — Он достал сигарету, прикурил. — Наряд для вечера тебе принесут, не волнуйся. — Гордеев медленно затянулся, глядя не на меня, а куда-то вдаль. Будто сейчас в его голове происходило по детальное планирование этого вечера.

Этот взгляд и расслабленную позу я уже привыкла наблюдать за ним. Кажется, что мужчина просто сидит и ни о чем не думает, но на самом деле, именно в такие моменты в гениальном уме рождаются самые смелые идеи. Он явно что-то задумал, и, кажется, не планирует обговаривать это со мной. Или это я уже преувеличиваю?

Гордеев докурил и ушел на какую-то встречу. А я осталась одна.

Через десять минут после его ухода в двери вежливо постучали. Это принесли платье.

Я открываю коробку. Нежно-розовое великолепие из струящейся ткани, и там же босоножки в тон наряду. Все красиво, как всегда, когда это выбирает Гордеев. Вообще, все, что делает этот мужчина, настолько логично и продумано, что мне остается только удивляться и гадать, откуда у него такие познания касательно женских нарядов. И выводы напрашиваются неутешительные. Да и так четко определить мой размер мужчина смог бы, только, если бы его опыт общения с женщинами мог конкурировать с казановским.

Отложила наряд в сторону. Я и без примерки вижу, что платье подойдет мне идеально.

До вечера времени еще полно, а сидеть в гостиничном номере скучно. Натягиваю джинсы и футболку и иду на улицу. Погода чудесная, а я в одном из самых красивых городов мира. Тут можно гулять часами и совсем не устать при этом. Выхожу на набережную, а потом к Зимнему, по Дворцовой и дальше на Невский. Рассматриваю проспект. И не сразу замечаю, когда рядом со мной останавливается машина, из которой выходит Власов.

— Провести вам экскурсию? — спрашивает мужчина. Я вздрагиваю. Резко поворачиваюсь к нему лицом.

— Вы? Как? — выдыхаю чуть слышно.

Власов улыбнулся, мило и по-доброму, провел рукой по волосам.

— Может, кофе выпьем? — предлагает он.

— Не откажусь.

Очень удачно, что мы вот так случайно встретились.

Власов жестом приглашает меня в кафе, возле которого мы остановились. Внутри приятный интерьер, играет легкая музыка. Мы проходим к столику возле окна.

Мужчина заказывает два кофе. При этом смотрит на меня так, будто я — центр его Вселенной. Да, все складывается вполне удачно. Он уже увлекся, и дело за малым. Нужно просто дождаться удобного момента. А в том, что он захочет пригласить меня в свой загородный дом, я уже почти не сомневаюсь.

— Кристина, вы просто очаровательны. — Заговорил Власов первым после того, как нам принесли кофе. — Я собираюсь на выходные уезжать в свой загородный дом. И хотел бы, чтобы вы поехали со мной.

Вот оно! Бинго! Но как-то неожиданно быстро. И как быть? Согласиться и показаться легкодоступной? Отказать и провалить операцию?

— Гордеев не отпустит, — улыбаюсь я. И не отказала, и не согласилась. Только распалила интерес.

— Не волнуйтесь, я улажу этот вопрос, — и он накрыл мою ладонь своей.

Я смущенно улыбнулась. Освободила руку и, обхватив чашку двумя руками, подняла ее к губам. Отвернулась к окну, не зная, что ответить. Не знаю, как он собирается это улаживать.

И как, интересно, это все виделось Гордееву, когда он затевал операцию? Ведь ситуация, прямо скажем, щекотливая. Официально я все еще с Гордеевым.

— Вы ведь не думаете, что я прыгну к вам в постель, только потому, что вам удалось уладить этот вопрос? — Власов как-то хищно улыбнулся. Но меня это не пугает. Гораздо больше меня волнует, как отреагирует Гордеев.

— Обижаете, Кристина. — Улыбается он. Смотрит