для верности. Аура властности, которая обычно окружает его, сейчас становится более жесткой, обволакивает меня, не давая пошевелиться.

В горле пересохло, а сердце отбивает сумасшедший танец где-то в висках. Хочется сделать движение, всего шаг назад, чтобы слиться с ним. Но нельзя. В каком-то оцепенении, я не могу пошевелиться, только слегка сжала в кулак ткань на юбке, чтобы не потерять связь с реальностью. Нужно что-то сделать, что-то сказать, чтобы разорвать это мгновение, которое тянется бесконечно долго.

— Я… мы…, — мямлю осипшим голосом. — Нам пора…?

— А? — очнулся Гордеев. Выглядит сейчас не менее нелепо, чем я. — Да. Нам пора. — Он чуть прокашлялся, стараясь взять себя в руки.

Я повернулась к нему лицом, заглянула в глаза немного с опаской, будто задолжала ему что-то важное. На что Гордеев немного криво улыбнулся и протянул мне руку. Вложила свою ладонь, почувствовала, как по позвоночнику пробежал заряд тока. Это на миг снова сбило с толку, я опустила глаза. А, когда снова посмотрела на Гордеева, он обескураженно посмотрел на меня. Словно не веря в происходящее. Неужели, он тоже это почувствовал?

— Пойдем, — проговорил он хрипло.

Гордеев повел меня к двери, аккуратно вывел из номера, помог спуститься по лестнице. От его близости меня немного потряхивает. Непривычно. Меня и раньше тянуло к нему, но такого, как сейчас, не было. Я ясна ощущала нас единым целым, будто по-другому и быть не может. Это удивительным образом придавало сил и делало меня слабой одновременно.

Мы вышли на улицу, возле входа нас уже ждет автомобиль с водителем. Гордеев открыл передо мною двери и помог разместиться на заднем сидении. Затем он обошел автомобиль и сел рядом со мной.

— Трогай, — приказал водителю.

Машина плавно поехала, а я все еще пытаюсь совладать с эмоциями и унять сумасшедший стук сердца. Это все так некстати сейчас, и так необычно, я не знаю, как себе помочь. И Гордеев, будто желая добить меня, протягивает руку, обхватывает мою ладонь, снова запуская цепь мурашек на коже. Отворачиваюсь к окну, закрываю глаза, стараясь задержать это мгновение. И резко вздрагиваю, когда машина останавливается.

— Приехали, — говорит Гордеев, медленно и неохотно разжимая ладонь. Он встает и, открыв передо мною двери, помогает выйти из машины.

Цепляюсь за его локоть, как за опору. Впереди — парк с освещенными дорожками. Где-то там, чуть вдалеке, играет музыка. Мы медленно ступаем вперед, продвигаясь все ближе к празднику, который ждет впереди. Вот уже огни стали ярче, и уже видно красиво одетые пары, снующие вокруг небольшого ресторана на платформе у реки. И, когда мы оказываемся в гуще этой толпы, Гордеева многие узнают, кивают ему, здороваясь. Он приветствует их в ответ.

Здесь немного приглашенных. Возможно, это приватная вечеринка для узкого круга лиц. За все время моей карьеры я всего пару раз бывала на подобных мероприятиях. И знаю, что приглашение сюда — само по себе признание успеха и влиятельности моего спутника.

— Потанцуй со мной, — шепчет Гордеев мне на ухо. Нежно обнимает за талию, ведет в сторону танцующих пар.

Мужчина плавно ведет в танце, а его прикосновения отдаются жаром в груди и в животе. Мои щеки горят, а дыхание участилось. Колени дрожат, но Гордеев крепко держит меня, не давая упасть. Он чуть сжал мою ладонь, а потом провел большим пальцем по тыльной стороне. По позвоночнику пробежал заряд возбуждения и осел внизу живота. Я чуть слышно простонала, немного всхлипнув. Подняла глаза, обжигаясь жаром в его синих омутах. Гордеев собственнически напряг руку на моей талии, придвигая меня к себе немного ближе, наверное, ближе, чем это дозволено рамками этикета таких мероприятий.

— Готова? — спросил Гордеев, наклонившись к моему уху.

Я кивнула, скорее по инерции, даже не понимая, о чем он. А мужчина резко оборвал танец, повел меня в сторону от площадки. По дороге подцепил руками два бокала с шампанским и протянул мне один.

— Спасибо, — пробормотала, забирая из его рук шампанское, тут же делая глоток. Прохладный напиток обжег пересохшее горло, но это немного отвлекло меня от невероятного магнетизма, который источает мужчина рядом. Кажется, что стоит мне провести рукой по его груди, и воздух вокруг нас заискрит.

— Добрый вечер, Павел Андреевич, — услышала я мужской голос за своей спиной. Обернулась, сразу натыкаясь взглядом на уже знакомого мужчину.

— Добрый вечер, — Гордеев протянул ладонь мужчине, и тот ее по-дружески пожал. — Детка, — это уже повернувшись ко мне лицом, — познакомься с моим другом.

— Валерий Власов, — представился мужчина, чуть кивнув, отчего его светлые, немного кудрявые волосы, немного растрепались.

Я протянула руку, и Валерий, перехватив мою ладонь, ловко поднес ее к лицу и поцеловал тыльную сторону.

— Кристина Островская, — представляюсь я. Еще утром, в самолете. Мы с Гордеевым решили, что я остаюсь Островской до конца задания, поскольку Власов уже видел нас вместе и осечек быть не должно. Кто знает, возможно, он станет проверять подружку Гордеева? И, если она внезапно изменит имя и фамилию, то это может странно выглядеть.

— Очень приятно. — Залюбезничал Власов в ответ, окидывая меня с головы до ног липким взглядом. — В здании проходит небольшая выставка украшений. Не хотите взглянуть? — Сразу же предлагает он.

Не ожидая такого напора, я поднимаю взгляд, смотрю на Гордеева, который застыл рядом с каменной маской на лице.

— О, не волнуйтесь, милая, ваш благоверный может быть спокоен. Верну вас в целости и сохранности. — И Власов как-то недобро посмотрел на Гордеева, отчего тот вмиг стушевался.

— Иди, детка. Мне еще нужно переговорить кое с кем, — и к моему удивлению Гордеев отпустил меня. Конечно, я знала, для чего мы едем в Питер. Но не ожидала, что все произойдет так быстро.

Но отступать некуда. Просто так мне Гордеев мои деньги не вернет.

— Я бы посмотрела на украшения, — отвечаю Власову, мило улыбнувшись. В ответ он властно берет мою ладонь и укладывает себе на локоть.

Гордеев ничего не ответил, только еще сильнее побледнел.

— Пойдемте, — говорит Власов, и уводит меня в сторону здания.

Глава 37

— Вы ранее бывали здесь, Кристина? — Спрашивает меня мужчина. Надо сказать, голос у него приятный. Да и внешне он выглядит прекрасно, быстро располагает к себе.

— Нет, не доводилось, — Власов подводит меня к двери, пропускает вперед.

— Вы многое потеряли.

Мы заходим в помещение. Да уж, я действительно многое пропустила, если не видела раньше такой красоты. Виртуозная лепнина, напоминающая мрамор, позолота на люстре, массивные зеркала в позолоченных рамах. И среди всего этого великолепия расставлены треноги и постаменты с картинами.