шампанским. Открывает бутылку, разливает по бокалам искрящуюся жидкость. Протягивает мне один бокал, сам отпивает из второго.

Все это время я стараюсь смотреть на шампанское, но взгляд соскальзывает к его обнаженному торсу, по которому каплями стекает вода. От каждого движения мышцы на спине и руках чуть перекатываются, а мне остается только сглатывать вязкую слюну. Впрочем, лучше запить. Делаю глоток из бокала. Вкусно. И быстро бьет в голову. Гордеев жадно разглядывает мое тело в купальнике. И я почти ощущаю, как он мысленно уже снимает его с меня. Фантазия быстро дорисовывает все остальное, заставляя сердце учащенно биться.

Делаю еще глоток, а потом допиваю шампанское в бокале. Голова закружилась, по телу разлилось расслабленная нега. Гордеев приближается, вот уже его кожа соприкасается с моей. Рука мужчины обхватывает талию, прижимает к себе мое податливое тело.

Его губы в миллиметре от моих, дыхание сплелось с моим, а сердце гулко стучит в груди. Так же, как мое. В синих омутах в неравной схватке сплелись страсть и нежность. И с каждой секундой страсть все больше одерживает верх. Порочная и обжигающая, она и меня сейчас сводит с ума.

— Плевать на правила, останься со мной сегодня, — шепчет он жарко мне в губы.

Сейчас он просит, хотя раньше брал, не спрашивая.

— Я не могу, — ненавижу себя за эту слабость и за то, что, несмотря ни на что, он мне не безразличен.

Знаю, что я для него — только средство достижения цели.

Знаю, что он легко и быстро потом найдет себе другую игрушку.

Знаю, что так нельзя.

Но ничего не могу с собой поделать. Только попытаться сохранить остатки гордости.

Гордеев склоняется ниже, вот уже его губы коснулись моих.

— Нет, — собираю всю волю в кулак и отстраняюсь. Почти тут же понимаю, что он больше не держит меня.

Тело бьет дрожь, внизу живота тянущее напряжение, а в голове хаос. В потоке мыслей я цепляюсь за главное — никаких отношений с заказчиком. Другого пути нет, если он хочет получить свою папку. А мне нужны мои деньги и ощущение свободы. Сейчас мы связаны, но потом я смогу… черт, уже и не помню, чего я хотела раньше. Сейчас почти больно от каждого шага. Который я делаю в противоположную от мужчины сторону.

Один шаг, второй, третий… Вот уже бортик бассейна и лестница. Нужно уходить, иначе моей воли не хватит, и он победит.

Выхожу из бассейна, хватаю рубашку и набрасываю ее на плечи. Быстро ухожу из комнаты, не обращая внимания на то, что с моего тела все еще стекает вода. Поднимаюсь по лестнице, закрываюсь в спальне, подперев собой двери изнутри.

Сердце громко стучит в висках, а во рту пересохло. И сейчас я пытаюсь успокоиться и не дать себе сорваться. Чтобы я не чувствовала, и как бы он не был хорош, мне нельзя возвращаться к нему больше.

Отдышавшись, скидываю с себя мокрый купальник, заворачиваюсь в махровый халат. С замиранием сердца, напряженно, жду его шагов за дверью. Но проходит пять минут, десять, час, а его все нет. Успокаиваюсь и забираюсь в постель. Незаметно для себя я погружаюсь в сон.

В комнате с вулканом и бассейном темно. Только яркое освещение подсветки воды бьет в глаза, а еще взрывающийся вулкан горит красно-желтым пламенем где-то вдалеке. Спокойная гладь бирюзовой воды так контрастирует с разрушительной лавой, которая уже сбегает вниз, в долину, где, наверное, кто-то живет. Но меня это не беспокоит, как не беспокоит грохот и вибрация, которые сотрясают землю.

Медленно погружаюсь в воду с головой, а потом выпрыгиваю и плыву, рассекая воду руками. Спокойная идиллия на фоне катастрофы. Когда замечаю рядом с собой движение, останавливаюсь и пытаюсь рассмотреть, кто там. Но никого не вижу. Зато почти в то же мгновение крепкие руки обнимают меня сзади, окутывая привычным теплом и нежностью.

Хочется раствориться в его объятиях, забыть обо всем, и не слышать этого грохота вокруг. От вулкана отлетают раскаленные частицы и с шипением падают в воду рядом с нами. А мы стоит на том же месте, нам хорошо и не хочется уходить.

— Ты моя, — слышу его голос у самого уха.

Открываю глаза и в лунном свете вижу Гордеева, который стоит возле кровати и смотрит на меня сверху вниз. Его лицо мне почти не видно, но я вижу, как он напряжен и как сдерживает себя.

Что это? Злость? Ярость? Досада?

Я не знаю. Затаив дыхание, жду, что будет дальше.

Чуть качнувшись, он делает шаг назад, обходит кровать. А потом забирается под одеяло, придвигаясь ко мне совсем близко. Обнимает за талию, прижимаясь ко мне всем телом. Я вздрагивая, пытаясь вырваться, но он только крепче прижимает меня к себе.

— Не трону. Спи. — Говорит он хрипло.

Зарывается лицом в мои волосы, шумно вдыхает. И совсем скоро я успокаиваюсь и засыпаю.

Глава 36

На следующий день мы прилетели в Питер. Гордеев отправился на какую-то важную встречу. А я осталась в гостиничном номере. К слову, нам достался тот же самый номер, в котором мы ночевали в прошлый приезд сюда. Видимо, и тут у Гордеева есть свои любимчики.

После завтрака ко мне в номер постучался стилист. Три часа он колдовал над моей внешностью. Я терпеливо все вытерпела, уже почти перестав удивляться тому, что нужные люди появлялись, как по волшебству в самый подходящий момент. Но, когда стилист достал из чехла вечернее платье, я ахнула.

Расшитый бисером корсет сверкает в свете люстры, короткие рукава спадают с плеч мягким шелком, а тяжелая длинная юбка в пол струится мягким облаком по ногам. Платье село идеально, обхватило талию, делая еще более тонкой. Открытые плечи делали меня какой-то обнаженной и закрытой одновременно. А в сочетании с макияжем, ярко выделяющим глаза, весь образ выглядит невероятно-сказочным.

— Вау! — не удержалась от комментария, стоя перед зеркалом.

— Благодарю, — воспринял это на свой счет стилист.

Неужели я могу так выглядеть? Нет, конечно, я знаю, что красива, но, чтобы настолько!

В изумлении разглядываю свое отражение, все еще не верю, что это я. И не замечаю, как стилист куда-то испарился. Зато у меня за спиной неожиданно появился Гордеев. Медленно он просканировал взглядом мое отражение, сверху вниз, а потом обратно, фиксируя внимание на лице. И, когда его глаза встретились с моими, я меня обожгло, будто огнем. Синие омуты горят хищным голодом. Но мужчина не говорит ни слова, даже руки засунул в карманы