будет вставлять палки в колеса. То свою красную папку получит не очень скоро. Но это потом, когда мы окажемся наедине. А сейчас Гордеев быстро ведет меня к машине и, открыв передо мной двери, помогает забраться в салон.

Глава 38

— Какого черта ты творишь? — вырывается у меня, как только за нами закрылась дверь гостиничного номера. Всю дорогу назад я молчала, понимая, что это не разговор для посторонних ушей. В машине, кроме нас двоих был водитель, и это сдерживало. Но, едва мы остались наедине, как возмущения полились рекой.

— Вас долго не было, — поясняет Гордеев свое поведение. Хотя совсем не долго нас не было. Просто у кого-то не хватает терпения.

Так не терпится получить свою папку, что решил полностью сорвать задание?

— Долго? Ты с ума сошел?! — Снова набрасываюсь на него. — Ты хочешь получить свою папку или нет?

При упоминании папки Гордеев резко сник, закрыл глаза. Выдохнул. Кивнул. Сейчас он кажется немного потерянным. Да что такого в этой чертовой папке?!

— Значит, не мешай мне делать мою работу! — ору, подкрепив требование ударом кулачка в грудь.

Я шумно выдохнула, развернулась на каблуках и ушла в спальню, по пути вынимая шпильки из волос. Распустила прическу, немного растрепала волосы, взъерошив их руками. Красота — страшная сила. Но от шпилек разболелась голова. Или она разболелась в ответ на странную и непонятную реакцию Гордеева?

Да и что такого? Ну, поговорили, прогулялись. Чего он так завелся-то?

Расстегиваю платье, и оно с шорохом падает на пол. А я плюхаюсь на кровать, закидываю ногу на ногу. Осталось только фыркнуть от досады. И, хотя все прошло не так уж плохо, Власов успел заинтересоваться мной, Гордеев все равно не должен был мешать мне. У нас уговор. Он сам так захотел.

Гордеев заходит в спальню. Он успел уже снять пиджак, и даже рубашку расстегнул, отчего лощеное великолепие его вечернего наряда превратилось в сексуальную небрежность, которая невероятно ему идет.

Я отвернулась. Но уже не потому, что злюсь, а, чтобы не залипать взглядом на его фигуре. Меня и так к нему тянет. А сейчас он еще и по волосам рукой провел, чуть их растрепав. И смотрит так томно. Ненавижу свои принципы!

Ха! Отвернулась, называется! Вон же как хорошо мне все видно в отражении окна. Куда не повернись — везде Гордеев.

— Ян, хватит дуться, — говорит чуть хрипло.

Подходит к кровати, садится на край. А потом ведет ладонью по ноге, чуть задержавшись на коленке, и дальше к бедру. По телу поползли предательские мурашки. Которые под запретом, между прочим. Но как же мне не хочется его останавливать!

— Ты чуть было все не испортил, — говорю обиженно. Мррр, еще пару таких поглаживаний и я замурчу, как кошка.

— Но, не испортил, ведь.

Его настроение изменилось, сейчас в голосе слышна игривость. Не то, что пять минут назад. Как легко его переключить. И хватило только упоминания про красную папочку. Видимо, содержимое папки важнее всех его принципов вместе взятых.

Рука мужчины соскользнула на внутреннюю часть бедра, властно прошлась по коже, задевая какие-то точки, отчего тело обдало током, а внизу живота сжалось напряжение. Мужчина наклонился, провел губами по коленке. Это настоящее испытание на прочность.

— Что ты делаешь? — шепчу, внезапно осипшим голосом. — Остановись.

Я даже запустила пальцы ему в волосы, чтобы отодвинуть. Но рука так и осталась там. Только сжала ладонь в кулак вместе с волосами на его макушке, Гордеев хрипло простонал в ответ. От хриплых вибраций его голоса по венам заструился ток.

Влажный язык скользит по коже, проходит по коленке, переползает на бедро. Каждое касание отдается жаром в теле и мурашками на коже. Невыносимая пытка, которая до добра не доведет.

— Хочу тебя, — говорит он сипло. Жар ударяет по вискам, и терпеть его становится невозможно. Этот голос звучит громче всех логических доводов и сильнее здравого смысла. Так хочется подчиниться своим чувствам, поддаться, расслабиться и ни о чем не думать.

Сильные пальцы обхватывают бедра с двух сторон, ползут по коже, больно впиваются в ягодицы. В то же время губы ласкают внутреннюю часть бедра. Вскрикиваю, когда напряжение становится невыносимым, а между ног разливается тепло. Я знаю, что он это тепло прекрасно чувствует. И знает, как сломить меня, отключить мою голову. Он всегда мог манипулировать моим телом так, как ему хочется. И я всегда это ему позволяла.

— Хочу тебя прямо сейчас. — Одна только фраза, сказанная хриплым голосом, а у меня живот скрутило тугим узлом.

Его губы почти касаются трусиков, язык ласкает мои бедра. Чуть прикусив зубами кожу, он зализывает место укуса. Потом впивается губами, больно посасывая. Вскрикиваю от неожиданности и неудовлетворенного возбуждения. Наверняка, потом останется засос. Плевать! Пальцы не прекращают гладить мои ягодицы, чуть надавливают. Я рвано вдыхаю ртом воздух, пытаясь сказать, чтобы прекратил. Но мое тело не слушается меня, а язык не может произнести ни слова.

— Ты моя, мы оба это знаем. Не сопротивляйся. — Доносится его самоуверенное.

Будто в тумане, эта фраза медленно доходит до сознания, расползается возмущением, возвращает меня в реальность. Нет, Гордеев, так больше не будет!

— Хватит, — говорю уже властно. Сжимая в кулаке его волосы, тяну вверх, заставляя мужчину остановиться.

— Ай, — отзывается Гордеев. Я выпускаю из хватки его волосы, он приподнимается и, опираясь руками о кровать, немного нависает надо мной.

Мы оба рвано дышим, смотрим в глаза друг другу. Я — с твердой решимостью стоять на своем, он — со злостью.

— Ян…, — начал он, сверкнув глазами. Мое имя так и повисло в воздухе.

— Я предупреждала, что не сплю с заказчиками, — прошипела зло.

— Какого черта?! — взвыл Гордеев. — Раньше ты не была такой недотрогой.

— Раньше ты не был моим заказчиком.

— Вот как? — Гордеев вскочил с кровати, начал гневно вышагивать по комнате. — А с Власовым ты тоже будешь такой принципиальной?

Мужчина остановился и посмотрел на меня сверху вниз. Его глаза метают громы и молнии, руки напряженно сжаты в кулаки. Я бы подумала, что он ревнует, если бы не знала, что этого просто быть не может.

— Мне нужно выполнить задание. Это главное. А в остальном — как пойдет. — Я сказала это безразличным тоном, даже сама себе удивилась. Прозвучало это, будто мне вообще наплевать, с кем в постель ложиться, главное — миссия.

— А может, он тебе понравился? — Рыкнул Гордеев.

Он замер, ожидая ответа. Будто ему не все равно.

— Не говори глупостей! — отзываюсь спокойным голосом, не желая замечать ноток