Далласу. У меня недостаточно опыта. И, возможно, тут есть конфликт интересов. Ему нужен…

Виви-Энн встала:

– Ты говори, говори. Я после «неважно» уже ничего не слышала. Поверь мне, Вин, я прекрасно поняла, о чем ты. Ты считаешь, что я замужем за убийцей.

Она повернулась и бросилась к двери. Ей пришлось дернуть дважды, прежде чем дверь открылась.

– Виви, подожди, пожалуйста.

Вайнона выбежала на улицу, но сестра уже скрылась.

Глава пятнадцатая

После долгой бессонной ночи Виви-Энн встала разбитой. И все же к девяти утра она надела свой лучший костюм и пошла к машине, держа на руках извивающегося Ноа.

Теперь она должна быть сильной как никогда, и она будет сильной. Сын когда-нибудь услышит обо всем этом и спросит: «Мамочка, а что ты делала, когда папа попал в беду?» И она ответит: «Я продолжала в него верить и показала всем в городе, как они ошибались».

Всю жизнь Виви-Энн не воспринимали всерьез из-за ее красоты, считали наивной, потому что она во всех видела только хорошее. Наконец она покажет людям, что ее врожденный оптимизм – не слабость, не простодушие и не пустое легковерие. Он сделан из стали и в ее руках может стать настоящим оружием. Проезжая мимо Парка Грея, она увидела табличку: «Участок передал городу Элайджа Грей в 1951 году». Впервые она подумала не о важной роли, которую сыграла ее семья в истории городка, но о том, как стойко Греи сносили все невзгоды. Прапрадедушка и прапрабабушка проехали по Орегонской тропе[10] в крытом фургоне, преодолевая бесчисленные опасности. Бабушка с дедушкой сохранили эту землю, несмотря на Великую депрессию и две войны.

Эта земля все еще принадлежит Греям, потому что они не сдавались. Упорство у них крови, и сейчас оно ей понадобится.

Она припарковалась перед закусочной и вытащила Ноа из детского кресла. Люди смотрели на нее, качали головами, перешептывались, это и бесило Виви-Энн, но и укрепляло ее решимость доказать, что муж невиновен. Аврора, как они и договаривались, пила кофе в закусочной вместе с Джули, Брук и Трейной.

Когда Виви-Энн вошла, все четверо взглянули на нее с жалостью, будто хотели сказать: «Бедная Виви, какая же она дурочка».

– Привет, Виви, – сказала Джули, пододвигаясь. Серебряные браслеты на запястьях зазвенели. – Ты как раз к завтраку.

– Спасибо, но у меня нет времени. Аврора, ты же сможешь сегодня присмотреть за Ноа, как договаривались?

– Конечно.

– А что, – спросила Трейна, – ты в тюрьму поедешь?

– Пока нет. Сначала я поеду в Олимпию искать хорошего адвоката. Выписала себе несколько имен из телефонной книги.

Брук нахмурилась:

– А Вайнона?..

– Отказалась.

– Прямо так и сказала? «Нет»? – помрачнела Джули.

– Да. Расскажите всем знакомым, что Вайнона отвернулась от нас.

Поцеловав Ноа в пухлую щечку, Виви-Энн передала его Авроре вместе с пакетом подгузников.

Ноа с радостью пошел к тете на руки и сразу принялся играть с ее бусами.

– Хочешь, я поеду с тобой? – спросила Аврора. Она уже предлагала это вчера, когда Виви-Энн ей позвонила.

– Спасибо, но нет. Пора мне учиться самостоятельности. Похоже, мне это пригодится.

Виви-Энн уже повернулась к двери, но Джули удержала ее за запястье.

– Не все думают, что он виновен, – сказала она.

– Спасибо, Джули.

Всю дорогу до Олимпии Виви-Энн репетировала, снова и снова повторяя про себя слова, что она скажет незнакомому человеку, чтобы убедить его взяться за защиту ее мужа. По первому адресу ее ждало приземистое кирпичное здание. Она назвала секретарше в приемной свое имя и с нетерпением стала ждать адвоката. Ждать Джеймса Дженсена пришлось почти двадцать минут.

Она широко улыбнулась, когда он наконец появился:

– Здравствуйте, мистер Дженсен. Спасибо, что сразу согласились со мной встретиться.

– Адвокат по уголовным делам часто нужен срочно. Проходите в мой кабинет, садитесь.

Следующие двадцать минут Виви-Энн излагала все обстоятельства, насколько они были ей известны. Она очень старалась говорить по-деловому, без эмоций, не так, как глупые женщины, которые верят, что их мужья самые лучшие. Когда немногие факты закончились, она рассказала, какой Даллас замечательный муж и отец. И замолчала, ожидая, что скажет адвокат.

Выдержав паузу, он поднял на нее взгляд.

Она ждала этого взгляда. Теперь он спросит, невиновен ли Даллас, и она кивнет и ответит, что уверена в этом.

– Хорошо, миссис Рейнтри. Мне нужен аванс в размере тридцати пяти тысяч долларов. Тогда сможем приступить к работе.

– Что?

– Гонорар. Авансом. Это не вся сумма, конечно, но этого хватит, чтобы приступить к работе. Для такого дела нужно задействовать много ресурсов: эксперты, лабораторные анализы, судебные ходатайства. Один только сбор фактов до суда – утомительнейшая работа.

– Вы не спросили, виновен ли он.

– Мне это неважно.

– И таких денег у меня нет.

– А, понятно. – Он стукнул по деревянному столу пухлой ладошкой. С таким приглушенным звуком закрывается дверь. – Государство предоставляет хороших адвокатов.

– Но они не будут уделять делу столько внимания, как частный адвокат. Как вы.

Он развел руками:

– Так работает система. Надеюсь, вам удастся собрать деньги, миссис Рейнтри. Из того, что вы мне рассказали, и из того, что я прочитал в газетах, вытекает, что у вашего мужа – который, как вам известно, уже хорошо знаком с американским правосудием – серьезные проблемы.

Поднявшись из-за стола, он проводил ее к двери и попрощался жестом человека, которому часто приходится это делать.

– Удачи.

В следующие четыре часа четыре адвоката сказали ей то же самое. Различные кабинеты, различная внешность и манеры, но не условия: большой гонорар авансом.

Последним адвокатом была симпатичная молодая женщина, которую, похоже, искренне заинтересовала судьба Далласа, и она высказалась наиболее четко: «Я не могу взяться за дело такой сложности бесплатно, миссис Рейнтри. У меня дети и ипотека. Не сомневаюсь, вы меня понимаете. Я могу присутствовать на предъявлении обвинения, но если вы хотите, чтобы я подала извещение об участии в деле от имени вашего мужа, мне нужен существенный аванс. Не меньше двадцати пяти тысяч долларов».

Оставался только один вариант – найти двадцать пять тысяч долларов.

Она ехала домой из Олимпии в сумерках и свернула на дорогу у Канала, когда последние лучи солнца посеребрили гладь воды, а снег на вершинах гор окрасился в лилово-серый цвет. Возле дома отца остановилась уже в полной темноте. Он сидел в кабинете со стаканом в руках и читал газету. Всю дорогу из Олимпии она старалась придумать, что сказать ему, но разве формулировки важны? Он ее отец, и ей нужна помощь. Все просто.

Она села напротив него.

– Мне нужно