траву. Открыв пассажирскую дверь, посмотрела на бардачок. Словно туман, в душе поднималась паника. Она открыла бардачок.

Пистолета не было.

Она даже не знала, огорчаться ей или радоваться, но страх остался, завязавшись узлом где-то внутри, сжав легкие так, что не вдохнешь. Она закрыла машину и на негнущихся ногах вернулась в дом.

Даллас стоял в ванной комнате еще мокрый, с полотенцем, низко завязанным на бедрах.

– Где пистолет? – спросила она, пристально глядя на него.

Он вздохнул:

– Я его Кэт отдал.

Виви-Энн закрыла глаза. Казалось, что все – кровь, надежда, жизнь – по капле вытекало из нее.

– Ты же мне велела избавиться от него, помнишь? А в прошлом году ее один мужик преследовал.

– Поэтому ты уверен, что за тобой придут.

– Поэтому я боюсь. – Он взял ее за подбородок. – Давай, спроси меня. Я знаю, ты хочешь.

Она слышала отчаяние в его голосе, видела в его глазах. Всю жизнь его предавали, и он ждал этого и от нее, но она знала, какой он. По-настоящему. Она помнила, как он смотрел на спящего сына, как он говорил об их семье. В прошлом ее мужа тьма, но эти дни остались позади. Даллас любил глубоко, всей душой, и дружил тоже. Неважно, что он творил прежде, – она знала, что Кэт он бы не убил.

– Зачем мне спрашивать, Даллас. Я знаю, что ты невиновен.

Он как будто сдулся у нее на глазах. Ничего не сказал и отвернулся.

– А теперь собирайся. Надо ехать на похороны твоей подруги.

Следующие два часа они молча занимались обычными утренними делами, только Ноа болтал не замолкая.

В одиннадцать появились мрачные и напряженные Аврора и Ричард. Виви-Энн и Аврора только посмотрели друг на друга, и, не обменявшись ни словом, все сели в черный внедорожник «субурбан» Ричарда, мокрый от дождя. Ноа они завезли к няне, где уже ждали Джейни и Рики, а потом отправились в церковь.

Церковь заполнили люди в трауре, свободных мест почти не осталось.

На протяжении всей короткой, безликой службы Виви-Энн держала Далласа за руку. Она чувствовала, как он напряжен, иногда он до боли сжимал ее ладонь. Когда поминальная служба закончилась, она встала и неловко потянула его за собой. Вместе они спустились в подвальный этаж, где стояли накрытые столы, в глаза Далласу и Виви-Энн никто не смотрел. Как обычно, женщины напекли на поминки всякой всячины. Люди переговаривались, сбившись в группки. Фотографий Кэт не было, никто не плакал.

– Лицемеры, – пробормотал Даллас. – Ты только посмотри на них. Эти женщины переходили на другую сторону улицы, лишь бы не встретиться с ней.

– Не надо, – твердо сказала Виви-Энн.

Аврора, Ричард, отец и Вайнона подошли к ним, сомкнули ряды. На Виви-Энн нахлынула волна благодарности за их поддержку, хотя по лицу отца было видно, что он совсем не рад быть здесь.

Внзапно рядом оказался шериф Бейлор.

– Следуйте за мной, Даллас Рейнтри, – сказал он демонстративно громко официальным тоном. – У меня имеется к вам несколько вопросов.

Виви-Энн схватила мужа за руку.

– Ну что ты, Ал. Ты же не думаешь…

Даллас высвободился:

– Думает.

Шериф взял Далласа под локоть и вывел из зала. Ошеломленные люди разом замолчали при виде разворачивающейся на их глазах драмы.

Виви-Энн, расталкивая толпу, побежала за Алом и Далласом, взывая к голосу разума, но шериф молча вывел Далласа на парковку, посадил в машину и увез.

Виви-Энн открыла сумку, пытаясь найти ключи среди всякого хлама. Потом поняла, что приехала сюда с сестрой. Она огляделась в поисках Авроры. Люди высыпали на ступеньки церкви и наблюдали за ней.

– Он не виноват! – закричала она.

Но голос сорвался, и эмоции, которые она пыталась контролировать, вырвались наружу. Она не могла сдержать слез, не могла даже собраться с силами и отвернуться.

Аврора подошла к ней, обняла. Потом и Вайнона подоспела. Сестры прикрыли ее, как щитом. Виви-Энн заметила, что отец держится поодаль, не двигаясь с места.

– Пойдем, – сказала Вайнона. – Отвезем тебя домой.

– Домой? – удивленно переспросила Виви-Энн. – Отвезите меня в участок. Я его сразу встречу, как только его отпустят.

Аврора и Вайнона переглянулись.

– В чем дело? – спросила Виви-Энн.

– Не устраивай сцену, – твердо произнесла Аврора. – Пошли к машине.

– А что, если я откажусь?

– Тогда я сломаю тебе ногу, – ответила Аврора, криво улыбнувшись, и крикнула собравшимся: – С ней все в порядке! Не беспокойтесь.

– Мы отвезем тебя в участок, – сказала Вайнона, и Виви-Энн покорно пошла за ней.

Они так быстро домчались до участка, что времени на разговоры не было, но Виви-Энн все равно не знала, что сказать. Как только машина затормозила, она выскочила и кинулась в участок.

– Я за мужем, Хелен.

Женщина, которую она знала с детства, не смотрела ей в глаза.

– Его допрашивают, Виви-Энн. Альберт сказал, что отпустит его, как только сможет. Посиди пока у нас на кухне, но придется подождать.

Аврора и Вайнона присоединились к ней, и все трое прошли на кухню. Здесь, сидя на пластиковых стульях за пластиковым столом, они пили горький кофе из автомата. Первые два часа сестры болтали о том о сем, каждая пыталась поддерживать разговор, а черно-белые часы на стене продолжали отсчитывать минуты.

– Ты в этом разбираешься, Вайнона, – наконец сказала Виви-Энн. – Что они делают?

– Допрашивают его. Но не переживай, он слишком умный и ни в чем не признается.

Виви-Энн посмотрела на нее:

– Невиновные часто совершают ошибки, поскольку знают, что им нечего скрывать.

– Готовься к худшему, – ровным голосом проговорила Вайнона.

– Ты этого ждала, да, Вин? Так и хочется сказать мне, что была права.

– Виви, не начинай, – вмешалась Аврора. – Не надо сейчас ссориться.

– Я и была права, – заявила Вайнона. – Если бы ты меня с самого начала послушала, мы бы не сидели сейчас в участке. Я тебе говорила, что от Далласа добра не жди. Он всю жизнь не в ладах с законом.

– Пошла вон отсюда, Вайнона! – взвилась Виви-Энн. – Не хочу тебя видеть.

– Виви, что ты такое говоришь? – охнула Аврора.

– Даллас не раз повторял, что ты мне завидуешь. Он был прав, да? Тебе, наверное, все это очень нравится.

– Я знала, что так оно все и будет, но это еще не значит, что мне все это нравится. Даже не понимаю, чего ты ждала от такого человека?

– Конечно, не понимаешь. Ты не знаешь, что такое любовь, ведь у тебя ее не было. Тебе вообще кто-нибудь в любви признавался?

– Виви… – в голосе Авроры отчетливо прозвучали предупреждающие нотки.

– Нет. Пусть катится отсюда. Вон. Если она думает, что он виновен, пусть