пропустил, потому что свой экзамен он уже сдал, а теперь моя очередь. Сашка рядом сидит, потому что разлучать нас царским указом запрещено, да и нет дураков — истинно любящих разлучать, но не помогает, потому что нечестно же будет.

После того бала у меня будто второе дыхание открылось, я принялась учиться и по книгам, и по записям и доктора Варю уломала мне отвары дать, потому что в царевны готовлюсь. Потакаю, значит, своему «хочу и всё». Но мамочка и папочка говорят, что это правильно, вот за полгода я и подготовилась. Теперь сдаю.

— Катерина, скажи, что случилось, когда вы с царевичем дерево обняли? — интересуется Кикимора Александровна.

— Мы соединили контур, войдя во внутренний резонанс, — обстоятельно отвечаю я. Мы вовсе тогда не проверили, любовь ли у нас, теперь я знаю это. — А обратившись к сути дерева, распространили этот резонанс на всю область.

— Правильно, — кивает она мне.

Когда мы резонировали с берёзкой, мы фактически подарили радость наших душ Матери-природе, и она нас вознаградила за такое чудо. А то, что парк стал лесом, это несущественные детали. Завтра мне исполняется одиннадцать, и, если я сдам, это будет самым большим подарком.

За дверями собрался весь Сашкин класс. Они переживают за нас двоих. Узнав, что я училась по записям, ребята и девчата сначала хихикали, а потом принялись со мной знакомиться, а то я их всех знаю, а они меня нет. Если всё получится, буду в его классе самой юной. Они меня, кстати, уже Котёнком называют, потому что я же действительно…

— Что же, мы считаем, что у вас получилось, дети, — кивает мне Мефодий Игоревич. — Поздравляю тебя, Котёнок.

— Ура! — радуюсь я, потому что мы теперь с Сашкой в одном классе учимся и ему не надо ничего повторять. Я смогла, у меня получилось!

Правда, теперь меня Котёнком вся школа называть будет. Это немного хихикательно, но я не буду смеяться, потому что я счастлива. Прямо завтра пойду в школу, в класс, где я знаю всех-всех. И они меня знают уже, потому что как же иначе? И мы будем счастливы.

Мы благодарим учителей, чинно выходя за двери, но девчонки и мальчишки всё уже сами видят по моим глазам, потому в коридоре сразу же поднимается визг и другие проявления радости, а я себя так комфортно чувствую, как и не рассказать. Затем мы идём все вместе вниз, чтобы усадить нас с Сашкой в карету — домашних тоже надо порадовать, а встретимся мы завтра поутру… Хотя нет, судя по прибывающим во двор школы каретам, тётя Милалика во мне не сомневается. Поэтому сейчас будет праздник!

Я, конечно, не ошибаюсь. Из карет выходят наши близкие и большая куча стражи, появляются столы, и начинается праздник. Звучат тосты, и все радуются так, как будто эта моя победа — самая большая победа на свете. Огромная победа, хотя они и правы… Ведь я не просто смогла сдать материал трёх циклов, я победила болезнь в себе самой. Я перестала думать о себе плохо, я… Я теперь хорошая девочка, очень-очень.

А вечером, конечно, у нас ещё и дома небольшой праздник, потому что Котёнок вдруг перестала болеть. Не внешне, а перестала за болезнь цепляться, и это — самая большая наша победа. Не только моя, но и родителей, лекарей и, конечно же, моего любимого царевича. Огромное счастье, удача и много ещё чего. Я действительно счастлива, поэтому, наверное, ночью мне ничего не снится, а утром уже пора ехать в школу.

— Впервые в классе учиться, — делюсь я с Сашкой. — Стра-а-ашно!

— Ага, рассказывай, — меланхолично отвечает он. — Страшно ей, как же…

Он прав, мне совсем не страшно, конечно. Я всех знаю: и учителей, и одноклассников. Особенно знаю, что никакой беды произойти не может, потому что Сашка со мной. Он всегда рядом, абсолютно понимающий, всё-всё знающий и готовый поддержать, даже когда у меня что-то не выходит. Бывает же так, что не выходит что-то… Вот он и помогает мне, спокойно объясняя… Самый лучший. Мой.

Мы прощаемся с мамой, папой, тётей Милаликой и дядей Серёжей, отправляясь в сторону кареты, чтобы ехать в школу. Я знаю, что нас уже ждут наши друзья. Вчера я узнала, что все они наши друзья, и мне до сих пор очень тепло от этого факта. Поэтому я радостно влетаю в карету, утащив Сашу с собой.

— Что у нас сегодня? — интересуюсь я у него.

— Кикимора, Яромир и Яга, — коротко отвечает он мне, я благодарно киваю.

Это еще одна традиция: у истинно любящих практику по ведовству Яга лично ведет, чтобы не устраивали нежданных, по её словам, сюрпризов. Поэтому у нас сегодня с ней урок — будем учиться чувствовать окрестности. Сашка-то тоже ведуном стал, потому что у нас дар синхронизовался. А это значит, что у меня колдовство «проросло», потому мне тоже надо учиться с ним работать. От этого у нас получается двойной набор специальных уроков. Но мы выкрутимся, потому что спешить нам обоим просто некуда. У нас вся жизнь впереди.

Карета останавливается, и прямо из неё мы попадаем в руки встречающих нас одноклассников. Кажется, всё вокруг искрится счастьем, а почему так происходит, я не знаю. Нам обоим искренне рады, при этом больше почему-то мне. Потому что я самая маленькая? Непонятно совершенно. Сашка говорит — принимать всё, как есть, и не думать много, я стараюсь, конечно…

— Котёнок, ты не голодная? — сразу же деловито спрашивает Танька.

Она очень заботливая, потому что у неё четверо младших братьев и Таня просто привыкла. Это у неё дежурный вопрос. Второй вопрос — не устала ли я, я уже знаю. Она так каждого спрашивает, поэтому никто не удивляется уже. Вот, сообразила, что мы только что из дому, и смутилась, но я её просто обнимаю, поблагодарив за заботу. Она же действительно заботится, очень хорошей мамой когда-нибудь будет, я знаю это.

— Пошли в класс, — предлагает Сашка.

И мы все идем. Ну я же иду, потому что я послушная девочка, а девочки хихикают и топают за мной следом. Это они от выражения моего лица хихикают, потому что я его перед зеркалом тренировала долго-долго. Вот у меня и получается — послушная девочка идёт, куда сказали.

Я действительно очень радуюсь своим одноклассникам, Сашке и каждому прожитому дню, в котором нет места предательству, боли и ожиданию смерти. Я счастлива.

* * *

Ура, у нас каникулы!

На самом деле, это не первые и даже не вторые каникулы,