интересно и очень хочется учиться. А ещё я изо всех сил желаю всё-всё запомнить, поэтому вечером как выжатый лимон — чуть не засыпаю за ужином, что все, разумеется, сразу же видят.

— Вы чем занимались таким? — удивляется мамочка.

— Да кристаллы я показывал Котенку, — пожимает плечами Сашка. — Она не утомляется от них, совсем.

— Вот как… — задумчиво произносит царевна, которая Милалика. — Тогда это можно поставить на поток. У тебя там весь цикл, сынок?

— Да какое там… — вздыхает мой царевич. — Вы ж у меня кристаллы на третий месяц отобрали.

— Да, знать бы… — задумчиво произносит её муж. — Ладно, тогда пусть будут первые два месяца, если динамика сохранится — будем думать.

Мне очень интересно, о чём он собирается думать, но я молчу, потому что взрослые же разговаривают. Отчего-то вдруг становится страшно, но я даже сформулировать ничего не могу, просто прижимаюсь к Сашке. Он с тревогой смотрит мне в глаза, что-то там увидев.

— Тётя Варя! — зовёт мой царевич докторшу. — Котенку страшно, кажется, она пугается того, что страшно, и…

— Получаем замкнутый круг, — кивает доктор Варя, затем обратившись к домовому.

Мгновение — и передо мной чашка с чем-то тёмно-зелёным, пахнущим цветами. Это отвар, который надо выпить. Я послушная девочка, поэтому решаю не капризничать, беру чашку и залпом выпиваю терпкую, вяжущую язык жидкость. Страх почти сразу отступает, спрятавшись где-то у меня внутри. Что это было вообще? Что-то нехорошее? Может быть, мне вредно так учиться? Но я хочу! Мне же нравится! Что делать?

— Страх — твоя привычная реакция на что угодно, — объясняет мне доктор Варя. — В данном случае — на утомление. Детям давно спать пора, а мы тут чаёвничаем. Ну-ка…

Ой… Опять я сама себе что-то придумала. Я привыкла реагировать страхом на любые во мне изменения, поэтому такое и устроила, а потом сама испугалась того, что страшно, и принялась усиливать страх, уже боясь его и боясь того, что боюсь. Мысли у меня такие, а чаще всего я сама себе проблемы делаю. Вот как сейчас. Значит, нужно мыться и спать, а завтра другой день придёт, и всё будет хорошо.

Сашка меня массирует теперь утром и вечером, а всё остальное отвары делают, поэтому скоро я смогу встать, чтобы учиться ходить. Совсем скоро, потому что я начала верить, что случилось чудо и я теперь здоровая, а Сашка меня щекочет во время массажа, и ноги уже сами подёргиваются. Значит, я действительно скоро смогу. Так хочется поскорее!

Я принимаю душ, уже привыкнув к тому, что вход закрыт, что меня заставляет улыбаться. Это пока мне десять лет, а что будет в четырнадцать? А в шестнадцать? Вот то-то и оно, поэтому спасибо большое Яге за то, что она сделала. Теперь я могу хотя бы об этом не думать. Во время мытья чувствую себя достаточно в силах, чтобы даже привстать. Нет привычной боли, нет головокружения, и руки нормально на нагрузку реагируют. Может быть, я уже могу?

— Сашка! Сашка! — зову я своего царевича, вырвавшись из ванной. — А можно мы попробуем? Ну пожа-а-алуйста!

— Что попробуем? — не понимает Сашка, внимательно оглядывая меня.

— Ну… поставить меня, — шёпотом говорю я ему, пересаживаясь на кровать.

— Что нам тётя Варя скажет, — качает он головой, а потом протягивает мне руки.

Я сначала не понимаю, зачем, а потом тянусь к его рукам, чтобы вцепиться в них моими. Кажется, я догадываюсь, что он будет делать, потому что видела в больнице такое и завидовала до слёз. Сашка действительно тянет сидящую меня за руки, я напрягаю ноги и вдруг осознаю, что нахожусь на какой-то очень большой высоте, даже голова кружится. Мой царевич делает шаг ко мне, позволяя на нём повиснуть, но я… Я осматриваюсь вокруг, пытаясь понять, почему всё вдруг такое маленькое вокруг. Я смотрю, но тут до меня доходит — я стою! Стою! Стою!

От моего счастливого визга, кажется, дворец вздрагивает и звенят все окна. Я счастливо визжу изо всех сил, потому что это чудо же! На мой визг в спальню вбегает моментально замершая Таисия, а за ней и взрослые.

— А я тебе говорила, что они попробуют, — слышу я мамочкин голос, когда затихаю, чтобы набрать воздуха.

— Малышка свой страх победила, — отвечает ей доктор Варя. — Ну наконец-то.

— Сашка её выходил, можно сказать, — добавляет Таисия. — Если бы не он…

А я смотрю на своего самого-самого и не могу поверить в то, что стою. Это такое невыразимое счастье, которое я даже описать не могу, только пищать от счастья. Но тут Сашка медленно сажает меня на кровать. Я понимаю, что на сегодня пока хватит, поэтому ложусь так, чтобы ему было удобно меня массировать. Тут к кровати подходит доктор Варя.

— Сейчас мышцы твои гляну, — спокойно говорит она мне. — Серёжа, сумку дай-ка.

Доктора сейчас меня смотреть будут, чтобы придумать, как быстрее на ноги поставить. А я должна тихо лежать и не капризничать, потому что это для меня же делается. А раз делается для меня, то я должна быть послушной девочкой. Я буду самой-самой послушной!

— Смотри, видишь? — показывает что-то доктор Сергей своей жене.

У них тоже истинная любовь, поэтому они знают, каково это. Вот сейчас их что-то удивляет сильно-сильно, а мне жутко интересно — чего это они вдруг так реагируют?

— Да не может такого быть! — восклицает доктор Варя, посмотрев на то, что ей муж показал. — Серёжа, так не бывает!

— Ну, видимо, бывает, — пожимает он плечами. — Видишь же?

— А мне можно? — интересуюсь я.

— Пока нельзя, чтобы не накликать, — объясняют мне.

И тут доктора начинают Сашке объяснять, что со мной надо делать. А я на всё согласна, пока не бьют, хотя от моего царевича я бы, наверное, согласилась, но он точно меня не будет, потому что мы любимые. И тут я вдруг узнаю, что всего через два месяца бал будет в школе! Настоящий сказочный бал! И мне вдруг так хочется на него пойти, просто очень! Доктор Варя коварно улыбается — она нашла для меня стимул. Ну, поскорее расхаживать ноги, раз я уже стою. Не самостоятельно, но стою же! Поэтому завтра, скорей всего, начнем расхаживать меня. И тогда я совсем скоро смогу на балу потанцевать! Я смогу!

Глава двадцать первая

Этот сон, приснись он раньше, меня бы уничтожил. Полностью, без остатка, не оставив ничего. А если бы я увидела это наяву, меня бы просто не стало. Я свыклась с мыслью, что в том мире