карет, какие-то незнакомые люди в них что-то грузят. Первая реакция у меня всё-таки страх. Я пугаюсь того, что вижу, поэтому Саша присаживается рядом и успокаивает меня. Почему я всегда думаю о чём-то плохом?

* * *

Сашка рассказывает, а доктор Варя хохочет. Ну она так реагирует на рассказ о том, что мы с берёзкой сделали, потому что сама с мужем то же самое в школе натворила. Мы все: царевичи и даже царица, лекари, мои родители — сидим за огромным овальным столом, чаёвничаем, а меня немного ещё потряхивает.

Оказалось, что я глупая девочка и только зря испугалась. Мама и Милалика довольно быстро договорились. Ну как, договорились… Мы теперь во дворце живем, потому что царевна так сказала. Комнат тут очень много, а наш старый дом подождёт, если кто-то отдельно жить захочет. То, что я видела, было переездом, а я испугалась. Милалика очень быстро поняла то, что мы с Сашкой сообразили не сразу, поэтому теперь у нас с ним спальня. Вовсе не обязательно спать в одной кровати, кстати, достаточно просто рядом, потому что мы ещё всё-таки маленькие.

— Яга сейчас явится, — предупреждает нас царица, взяв в руки завибрировавшее блюдо. — Объяснит юным влюблённым, как зять говорит, «политику партии».

— Но как же так! — продолжаю я не понимать. — Нам же рано ещё…

— Ну почему рано? — удивляется девушка со стоящими торчком кошачьими ушками. — Вот я люблю брата изо всех сил.

— Ну это другое, — отвечаю я ей, а взрослые только улыбаются. — Вы брат и сестра…

— У вас лет до восемнадцати разницы тоже не будет, — хихикает Алёна. — А то и до двадцати, так что расслабься.

— До двадцати, скорее, — задумчиво говорит доктор Сергей. — Нечего потомство в восемнадцать заводить, сами ещё дети.

Я, кажется, краснею, потому что об этой стороне любви знаю только теоретически, а Сашка меня обнимает, и мысли опять разбегаются. Царевна Алёна права, я это чувствую — ведь братья и сёстры любят, и им никто не говорит, что рано, разница-то в чём? Правда, разница может появиться, когда гормоны пойдут… Что тогда делать будем? Я не знаю, как правильно спросить, потому что при всех как-то стыдно, что ли… Или не стыдно, но некомфортно, все-таки, это не только меня касается.

И вот тут появляется чему-то хитро улыбающаяся Яга. Она здоровается со всеми, затем по обычаю за стол садится, потому что сначала гостя угостить надо, а потом уж о делах разговаривать. Ну как-то так я поняла, когда Сашка объяснял. Так вот, Яга наливает себе чая, к ней подлетает блюдо со сладостями, варенье опять же, чтобы подсластить чай, а мы сидим тихо все, чтобы не мешать, наверное.

— Это становится традицией, Милалика, — усмехается легендарная наша, отпив глоток чая. — Истинная в царской семье.

— Наверное, в награду, — в тон ей отвечает царевна.

— Ты пошли людей, пусть парк расчистят, а то дремучий лес в центре столицы выглядит странно, — советует ей Яга.

— Да, я уже поняла, — бросив взгляд на сына, произносит Милалика. — Проверяльщики малолетние устроили резонанс посреди столицы. У них та же проблема теперь, что и у лекарей?

— Учитывая, что любовь истинная, я бы проблемой это не называла, — качает головой легендарная нечисть. — Ладно, недосуг мне, поэтому давай-ка по-быстрому запру отрочицу, и по делам…

Что она имеет в виду, понимает, по-моему, только Милалика, сразу же заулыбавшись, а Яга подходит ко мне и просит следовать за ней. Я удивлена, оглядываюсь, но окружающие, по-видимому, считают, что всё правильно, поэтому и мне дёргаться не нужно. Кивнув и оглянувшись на Сашку, я плыву туда, куда показывает Яга. То есть в соседнюю с большой гостиной комнату, расцвеченную в нежно-зелёных тонах.

— Так… — нечисть наша легендарная с интересом смотрит на меня. — Во-первых, запираю я тебя до восемнадцати лет. Крови тоже не будет, ибо незачем тебе ни мучиться, ни потомство пока давать.

— А что это значит? — интересуюсь я, похлопав глазами от непонимания.

— На омовении узнаешь, — хихикает она. — Далее, Александр!

— Да, Яга? — переводит взгляд на неё мой царевич.

— Любовь у вас есть, ходить твоя зазноба может, — лаконично объясняет нечисть. — Нужно объяснить ей это, и дальше от тебя зависит. Это понятно?

— Это понятно, — кивает он. — А…

— Нет, — отрицательно качает головой Яга. — Либо ты пару циклов пропустишь, либо она нагонит.

Яга исчезает, а я внимательно смотрю на Сашку. Очень внимательно смотрю, потому что очень хочется мне узнать, о чём вообще тут речь была. Он улыбается, но пока молчит, я же подплываю поближе, заглядывая в глаза и раздумываю о том, как бы из него информацию добыть.

— Что значит «запираю», Саш? — интересуюсь я, начав с первого вопроса.

— Значит, Яга нас от нас же защитила, — объясняет мне мой царевич. — Не будет половой жизни до восемнадцати. По техническим причинам. А мы с тобой это время потратим, чтобы поучиться, в том числе и ходить. Пошли, будем тётю Варю и дядю Серёжу допрашивать.

Как-то быстро он инициативу перехватывает, я и хрюкнуть не успеваю, зато погрузиться в размышления — вполне. Хотя воображение сразу же рисует мне крепко сжатые зубы в «труднодоступных местах», вопрос о половой жизни и что мне там заперли, я оставляю на потом. У меня есть новость поважнее — похоже, я смогу ходить! Ноги я же чувствую, значит, точно смогу! Только нужна реабилитация, я помню, значит, действительно докторов надо… Но теперь мы, получается, всей толпой в одном месте живём, значит, будет мне медпомощь постоянно…

Странно так… Совсем почему-то не думается о плохом, потому что Милалика мне всё-всё уже объяснила. А ей-то точно от меня ничего не нужно, и она меня ни в чём не обвинит, значит, получается, у нас с Сашкой действительно сказочная любовь, которая между душами. И все-все это понимают, принимают, как само собой разумеющееся, не стараясь разлучить или сделать плохо. Необычно, на самом-то деле.

Погрузившись в свои размышления, я не замечаю, что Сашка уже принялся докторов допрашивать. Я не вслушиваюсь, потому что он мне потом всё сам расскажет. Мне нужно подумать. Раз мы связаны, значит, во-первых, нужно узнать, какие ограничения у нас есть, а во-вторых, как будет со школой? Получается, что Сашка из-за меня пропустит пару лет, ведь он же старше? А смогу ли я нагнать эти знания, чтобы он не пропускал? Ну арифметику я смогу, хотя, учитывая, как утомляюсь… Вот утомление у меня же больше от страха и непривычной обстановки, я же не привыкла к школе. Вот это нужно выяснить!