ей оставаться на ночь? – Я скрещиваю руки на груди. – И не мог бы ты, пожалуйста, больше ее так не называть? Каждый раз, когда ты это делаешь, в воображении рисуется букет из членов, втиснутый в облегающую юбку.

– Во-первых, отличный визуальный образ. – Папа вытирает рот тыльной стороной ладони. – Так и склоняет к мысли о нас с Дикси. Во-вторых, отношения не входят в мои планы.

– Значит, ты с ней просто трахаешься? – Я в удивлении смотрю на него. – Слушай, если тебя интересует секс без обязательств, может, не стоит заниматься им со своей лучшей подругой? Так поступают только кобели. Я познакомлю тебя с «Тиндером». Это…

– Уймись, мальчик. Я правил «Тиндером», когда ты еще плавал в моих яичках. – Папа сминает в руке салфетку и бросает ее в меня. – Я вдовец, а не бумер[21]. И я не трахаю Дикс… Дикси. Или кого-то еще, если уж на то пошло.

– А самоудовлетворением занимаешься?

– Редко, – ворчит он, уткнувшись в еду.

– Приятель, у тебя нарушена циркуляция спермы. Она, наверное, ужасно застоявшаяся.

Папа, нахмурившись, склоняет голову набок.

– А вид у тебя и правда немного застарелый.

– Все, я отказываюсь от родительской опеки. – Я драматично изображаю рвотные позывы.

Он протягивает руку за моим кофе, и я бы разозлился, не будь мне так грустно за него. Четыре года без секса – это жестко.

– Дикси ночевала у нас, потому что в ее квартире перекрашивают стены. Она ее продает. Сегодня тоже переночует здесь. А завтра вернется к себе. Где ей и место.

– Разве она тебе не нравится? – не отстаю я.

– Я ее обожаю. – Папа с жадностью набивает рот едой. – А еще мне нравится пудинг с чиа, но трахать я его не хочу.

– У него неприятная температура.

Папа молчит.

Я издаю вздох.

– Скажу честно, я разочарован.

– Почему?

Я не хочу смущать его еще больше. Он имеет право жить, как пожелает, даже если выбранный им путь ведет к застою крови в яйцах, поэтому разряжаю обстановку, расслабив плечи.

– Просто я…

– Просто что? – Папа хмурится, наклоняясь ближе.

– Я…

– Выкладывай, Лев.

– Просто я правда хотел новую мамочку.

Он озадаченно смотрит на меня, пока на моем лице не расплывается улыбка.

– Ах ты гаденыш. – Он откидывается на спинку стула и пинает меня под столом. Я хохочу. – Я чуть не заработал сердечный приступ от того, что подвел тебя совсем в ином смысле. – Оттого мне становится еще смешнее.

– Ну что, ты уже бросил Талию? – Папа отправляет в рот клубнику.

– Неужели это так очевидно? – Мой смех стихает.

Он пожимает плечами.

– Как только Бейли переступила порог своего дома, это было лишь вопросом времени. Таково проклятие Коулов.

– Влюбляться в женщин, которые нас не хотят?

– Пытаться подменить желания нашего сердца суррогатом, пока не возьмем ее измором.

– Сомневаюсь, что я когда-нибудь возьму Бейли измором.

– Тогда всегда можешь натянуть на себя ее кожу. Похоже, ты так ею одержим, что вполне на такое способен. – Но заметив, что я не в настроении шутить, он опускает подбородок. – Слушай, отпуск в Джексон Хоул, в который мы все поедем на следующей неделе – отличная возможность для вашего воссоединения.

– Она меня теперь ненавидит, – резко бросаю я. – То есть Трезвой Бейли я по-прежнему нравлюсь, но та, что подсела на обезболивающие, считает меня придурком.

– Она не испытывает к тебе ненависти. Она питает ее к тому, что с ней делают наркотики. К пристрастию. К отсутствию контроля. Бейли хорошая девчонка, Лев. Она со всем разберется, но путь может оказаться долгим, и я настоятельно советую тебе не искать любви у той, кто сейчас никак не может полюбить саму себя. Оберегай ее. Не используй ситуацию, в которой она оказалась, в своих интересах, и не отпускай ее. Если кто-то и может ей помочь, то это ты.

Не знаю, могу ли, но знаю, что обязан. Бейли спасла меня, когда я больше всего в ней нуждался.

Я скорее умру, чем брошу ее в беде.

Глава 12. Бейли

Наркотическое похмелье проходит жестко.

Не стану притворяться, что хорошо справляюсь. Ни когда проходит действие таблеток, ни когда рассеивается туман, застлавший воспоминания о том, что я делала, пока за мной присматривал Лев.

Который, кстати говоря, ужасно плох в роли няньки.

От воспоминаний, заполонивших мозг, хочется исчезнуть и впасть в спячку, пока не умрут все знакомые мне люди. Не могу поверить, что мой лучший друг засунул палец мне в задницу. Причем по моей просьбе. И что я пыталась его соблазнить. Безуспешно. Лев, который обычно смотрит на меня так, словно я владею разгадками всех тайн Вселенной, закончил вечер тем, что вымыл меня в душе, глядя с болью и жалостью.

Именно поэтому я отказываюсь с ним видеться, несмотря на недавнее дружеское общение. Он приходит каждый день, оставляет мой любимый замороженный йогурт возле двери студии в подвале, а еще маленькие коробочки, в которых… нет ничего. Не знаю, какой смысл кроется за этими коробками, но я их храню. У меня рука не поднимается выкинуть что-то, что мне подарил Лев. Даже если, по сути, это… ну, ничто.

– Бейли, открой, черт возьми! – Он колотит в дверь, и та грохочет, совсем как штуковина у меня в груди.

– Занята, – стону я.

– Занята враньем?

– Этим тоже.

– Голубка. – Слышу, как он с мучительным стоном прижимается лбом к двери подвала. – Пожалуйста.

– Я не твоя проблема.

– Ты права. Ты мое решение. Мое спасение. Так что открой.

Я так его и не впускаю. Не могу смотреть ему в глаза после «врат зада», или Зад Армагеддона.

Даже если бы захотела посмотреть ему в глаза, то все равно не смогла бы, потому что мои зрачки сейчас размером с блюдца. Я закидываю в рот антидепрессанты, как драже «Ментос». Родители ничего не замечают только потому, что я сижу под домашним арестом с припрятанными таблетками, так что, строго говоря, думают, что мне не с чего улететь, и не заглядывают вовсе.

Нет смысла отрицать то, что теперь совершенно очевидно: я наркоманка.

У меня зависимость от обезболивающих, и я позволяю ей командовать парадом. Но я в любом случае должна продолжать тренировки, если не хочу вылететь из Джульярда.

Мне просто нужно доказать профессорам, что я справлюсь. А как только обеспечу себе место на следующий год, смогу отказаться от таблеток и начать заботиться о себе по-настоящему. Я вылечусь. Буду пить много воды. Медитировать. Справляться с трудностями более рациональными способами.

А поскольку я не принимаю гостей, времени для тренировок у меня предостаточно.