и тянется к своей сумочке за презервативом. Я перехватываю ее запястье, пока она не успела его надеть.

– Я не ищу отношений, – резко говорю я.

Талия поднимает голову, и чем отчетливее я вижу, что она не Бейли, тем быстрее опадает член.

– Расслабься, никто не ждет обручального кольца. – Она зубами срывает с презерватива обертку. – Я не ищу себе парня, Лев. У меня есть цели, мечты. Я обязательно вырвусь из паршивого района, в котором выросла. Ни один парень мне в этом не помешает.

– Мы можем трахаться, но никакой романтики, – добавляю я. – Лучше уж быть откровенным мерзавцем сейчас, чем оказаться сволочью потом. – Я серьезно.

Она закатывает глаза.

– Постараюсь пережить это горе, Коул.

Я кладу локти на края джакузи, готовый к тому, чтобы она меня оседлала.

– У меня есть одно условие. – Талия прижимает палец к моей груди.

Слово «нет» так и вертится на языке, но раз уж мы так далеко зашли, я спрашиваю:

– И?

– Ты будешь спать только со мной. – Она хлопает накладными ресницами. – Я хочу, чтобы все девчонки в школе знали, что ты трахаешь только Талию Малруни.

Не проблема. Я и с ней-то вряд ли стану спать во второй раз.

– Идет, – киваю я.

Она надевает презерватив и расставляет колени по обеим сторонам от моей поясницы над водой, желая сесть верхом. Но ее лицо оказывается прямо перед моим, и мне трудно представить мою лучшую подругу, когда на меня смотрят глаза, в которых не скрываются мои тайны, воспоминания и самые темные желания.

Я знаю, что Талия не девственница, потому что знаком как минимум с двумя парнями, которые с ней спали. Я не против. Но еще это значит, что мне не нужно осторожничать.

Талия наклоняется для поцелуя, но я отстраняюсь, хватаю ее и разворачиваю так, чтобы мне было видно только ее волосы. А потом врываюсь в нее одним толчком и втягиваю воздух сквозь зубы, когда вхожу по самые яйца.

– Бейли.

Толчок.

– Бейли.

Толчок.

– Бейли.

Толчок.

С этого момента мы впадаем в рутину.

Я притворяюсь, что она – Бейли.

А Талия делает вид, словно между нами не царит настоящий бардак все остальное время, что мы проводим вместе.

Глава 11. Лев

Настоящее

Печальный факт № 1188: египетские пирамиды построены, чтобы помешать расхитителям гробниц выкрасть драгоценности и сокровища, которые захоронены вместе с фараонами и представителями высшей знати.

Когда Мэл и Джейми возвращаются из театра, я еду прямиком к Талии, чтобы положить конец нашим отношениям. Между нами в принципе ничего особенного не происходило, но я не изменщик и обещал Ти, что не буду встречаться с другими. И хотя я бы с радостью рассказал о случившемся родителям Бейли, все же пока не теряю глупой надежды, что мы с ней сами сможем во всем разобраться и мне не придется стать доносчиком.

Каждый раз, когда думаю о том, как засунул палец Бейли в задницу – а это случается каждую секунду с тех пор, как я вышел из ее дома, – все мое тело пробивает дрожь, а твердый, как камень, член начинает сочиться. Мне кажется, за это время я испытал семь мини-оргазмов. Я с силой дергаю за член, пытаясь унять это чувство. Успокойся.

Когда Бейли сказала, что у нас есть шанс быть вместе, мне хотелось ей верить. Но она была настолько не в себе, что я понимал: все дело в наркотиках. К тому же о том, чтобы вступать в отношения с зависимой, чье состояние стремительно ухудшается, не может быть и речи. Она должна поставить ясность собственного ума во главу угла, и как бы сильно мне ни хотелось быть с ней, еще больше я хочу, чтобы ей стало лучше.

Черт, любовь – отстой. Меня бесит, что люди возводят ее в культ, совсем как курицу с вафлями[20]. К слову об отстойных наблюдениях: почему умные люди так склонны к формированию зависимости? Ну типа, да, я знаю. Жизнь – отстой. Большинство людей – болваны с дихотомическим мышлением и однозначным IQ. Я это понимаю. Но серьезно. Зависимость Бейли, которая пробуждает во мне надежду, что она заинтересована в анальных играх, еще более бесчеловечна, чем жестокое обращение с животными.

Я паркую машину перед домом Талии и шагаю к крыльцу. Она живет в халупе в стиле ранчо между Энсинитас и Поуэй. Здесь отнюдь не так шикарно, как в Тодос-Сантосе, или даже в Карлсбаде. Маленький материковый городок напрочь лишен очарования и изысков. Я знаю, что ее родителей нет дома, потому что мать работает медсестрой в ночную смену, а отец – водителем грузовика и берет работу в выходные ради дополнительного заработка. Старшая сестра Талии, Тифф, в детстве перенесла рак костей, поэтому родители девушек влезли в огромные долги для оплаты успешного экспериментального лечения. Они выплачивают долг уже больше десяти лет. Сейчас Тифф уже учится на втором курсе колледжа, так что усилия явно того стоили, но я понимаю, почему для Талии вопрос денег такой болезненный. Она выросла среди богачей, когда у самой не было ни пенни.

Я стучу в дверь. Когда она открывает, у меня отвисает челюсть, потому что – черт подери.

Она выглядит точь-в-точь как Бейли.

У нее такой же макияж, какой был сегодня у Голубки (тени персикового цвета, тушь, блеск для губ). И такой же наряд (юбка Burberry, белый кардиган и большой бант в волосах). Она даже использовала тот же парфюм.

– Привет, красавчик! – Талия сжимает ворот моей майки в кулаках и тянет меня внутрь. – Думала, ты никогда не придешь.

– С чего ты вообще взяла, что я зайду?

– О, просто предчувствовала, что тебе сегодня потребуется ласка, – она подмигивает.

«Потом что ты был у Бейли, – насмехается голос Грима в моей голове. – И она решила, что ты будешь так возбужден, что непременно захочешь потрахаться».

Что ж. Талия заслуживает как минимум разговор перед расставанием. Мы выходим на задний двор ее дома, который представляет собой клочок земли с пластиковой мебелью. Талия закуривает и открывает две большие банки пива. Она и сама с виду слегка навеселе.

– Нам нужно поговорить.

Она запрокидывает голову и ведет языком вдоль моей шеи.

– Здорово. Но, может, сначала займемся сексом?

Однозначно нет.

Я ставлю нетронутое пиво между нами, словно провожу невидимую черту.

– Думаю, наше время вышло.

– Что? Почему? – Ее глаза словно два омута, полные боли. И хотя мы договорились, что у нас отношения без обязательств, я все равно чувствую себя последним негодяем. Есть такое