лагере ничего не изменилось. Я ждала вестей, ждала, что, быть может, привезут раненых, но потом поняла, что ими займутся после того, как завершится битва. Никто не станет терять драгоценное время и возиться с ними, пока идёт сражение.

— Элеонор, — Беатрис позвала меня, когда мы поглощали скудный завтрак: запаренные в кипятке ягоды и листья, жёсткий хлеб и невероятно солёное мясо.

К такой пище я давно привыкла.

— На тебе лица нет, — сказала она, перехватив мой взгляд.

— Идёт битва, — отозвалась я с небольшой заминкой, которая потребовалась, чтобы справиться с удивлением.

Беатрис философским равнодушием пожала плечами.

— На всё воля Небесной Матери.

Она потянулась зачерпнуть ещё отвара из котелка, подвешенного над небольшим костерком. Для нас его развёл Томас, который за прошедшую ночь не утратил мрачности.

— Жаль, что не получилось уговорить их отдать замок без крови... — вздохнула я.

Беатрис скосила на меня взгляд и прикусила краешек губы.

— Не думай об этом, Элеонор, — посоветовала с лёгкостью она. — Война — это удел мужчин. Ты сделала всё, что могла.

— Но недостаточно, — я хрустнула костяшками пальцев. — Недостаточно, раз барон Стэнли начал штурм.

— Кто-то всё равно погибнет, — спокойно сказала Беатрис. — Мы можем лишь молиться Небесной Матери, чтобы она сохранила жизнь нашим близким, — и она покосилась на Томаса, густо покраснев.

Я с шумом выдохнула через нос и вытянула ноги, поправив юбку. Подле костра мы сидели на трухлявом пне. Сегодня утром под грубыми ботинками хрустнула тонкая корочка льда, которой за ночь покрылась небольшая лужица. С каждым днём дыхание зимы чувствовалось всё сильнее. Вот и сейчас я ёжилась и повыше натягивала плащ, чтобы не задувало за шиворот.

— Ты напрасно тревожишься, Элеонор, — Беатрис по своему истолковала мою нервозность. — Лорд Стэнли — хороший полководец, он обязательно захватит твой замок.

Упоминание барона заставило меня скривиться. Он — хороший полководец, а я — дура, которая уговаривала леди Маргарет сдаться без боя. Ещё и послужила вчера подсадной уткой.

Целый день вновь прошёл в неведении и безделье. От отсутствия занятий я всё извелась и успела накрутить себя, представляя всяческие ужасы осады! Ну, что так долго можно было делать, если им удалось проникнуть внутрь благодаря оруженосцу Гарету и застать всех врасплох?..

Кажется, волновалась я одна. Беатрис спокойно взирала по сторонам, не забивая себе голову. Томас ходил мрачнее тучи, а вот маркиз Нотвуд, который так и не присоединился к штурму, провёл день, то и дело прикладываясь к бурдюку с чем-то крепким, и он становился всё веселее час от часу.

Гонец прискакал уже глубоким вечером, и оставалось только, как по такой темноте и разбитой дороге лошадь не переломала ноги. Беатрис как раз уговаривала меня покинуть уже место подле костра и отправиться спать, но появление гонца изменило всё.

Даже в неярком свете я заметила, что его одежда была порвана, подпалена и покрыта засохшими, тёмными пятнами. Пошатываясь от усталости, мужчина со спутанными, грязными волосами пробирался к маркизу Нотвуду, который тоже едва держался на ногах — но уже по другой причине.

Стиснув ладонь Беатрис, я потащила её за собой, пробираясь поближе к мужчинам, и застала уже середину разговора.

—... замок наш... барон Стэнли тяжело ранен... потеряли... сбежали... — доносился его слабый голос.

— Выдвинемся утром, — приказал маркиз, оглядев мутными глазами собравшихся. — Добрые вести! — и он взмахнул бурдюком, умудрившись выплеснуть часть содержимого на землю.

— Кто сбежал? — взволнованным шёпотом спросила я Томаса. — Узнай, кто сбежал, и что с бароном Стэнли.

— Никуда не уходите, миледи, — строго велел он, отведя нас с Беатрис чуть в сторону. — Я скоро вернусь.

Вести, которых я ждала так долго, оказались настолько ошеломительными, что не укладывалось в голове. Теперь мне казалось, что битва длилась совсем мало времени, прошли всего-то сутки...

— Бедный барон Стэнли, да примет Небесная Матерь его душу, — пробормотала Беатрис, и я взвилась.

— Да что ты говоришь! Барон же ранен, он ещё не умер.

— После ранений редко выживают, Элеонор, — печально промолвила она, и, клянусь, мне захотелось схватить её за плечи и хорошенько встряхнуть.

Задавив недостойный порыв в зародыше, я стиснула кулаки и отвернулась, дожидаясь Томаса. И почему маркиз не велел выдвигаться прямо сейчас? К чему ждать утра?! Могли бы добраться до Равенхолла ещё до наступления глубокой ночи.

— Миледи, — голос Томаса заставил меня подпрыгнуть на месте и резко повернуться.

Он говорил как-то сдавленно, словно через силу. Словно пришёл сообщить горестные вести.

— Из замка удалось сбежать леди Маргарет... — сказал на выдохе.

— Как это возможно?! — воскликнула я, прижав к груди ладонь.

Он пожал плечами.

— Кажется, за ними отправили погоню... Да может, она и не сбежала, просто пока не отыскали. Там такое творится, миледи... и родную мать не сразу сыщешь!

Я покачала головой. Я была уверена, что ядовитая гадина сбежала. Наверное, прежде разверзнутся небеса, чем леди Маргарет постигнет кара за все её злодеяния.

— А что с бароном Стэнли? — спросила уже тише, и голос чуть дрогнул.

— Говорят, жив... — Томас развёл руками. — Поди, оруженосец его убивается…

Надо ли говорить, что ночью я почти не сомкнула глаз, а утром едва дождалась, пока отряд снимется с места?

Когда Равенхолл показался в утреннем тумане, я сильнее сжала поводья, ошеломлённая. На стенах уже висели новые полотна — стяги барона Стэнли и герцога Блэкстона.

Ворота были распахнуты настежь. Каменные створы исполосованы зарубками, а возле них громоздились кучи щепы и полусгоревших бочек — следы тарана и поджогов. По дороге валялись поломанные копья, изорванные щиты; кое-где под ногами хрустели стрелы.

Внутри царил… хаос. Колодец был завален камнями, словно кто-то пытался лишить защитников воды; у стен по-прежнему догорали какие-то обломки. Возле лестницы в донжон наспех сложили погибших — я отвернулась не в силах смотреть. Чуть поодаль сидели раненые воины. Их собрали и связали грубыми верёвками.

Остро пахло гарью, кровью и железом. Гул голосов, звон металла, резкий смех — всё это перемешивалось с жалобными стонами раненых.

— Миледи! Леди Элеонор! — я вздрогнула, услышав, как незнакомый голос истошно выкрикивал моё имя. — Леди Элеонор вернулась!

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Взгляд десятков глаз — усталых, испуганных, злых — обрушился на меня разом.

Слуги, сбившиеся в кучку у стены, зашептались, кто-то всхлипнул. Связанные воины подняли головы; на лице одного мелькнула надежда, другой, напротив, сжал губы.

— Не останавливайтесь, миледи, — и Томас настойчиво потянул поводья.

Кое-как совладав с собой, я кивнула.

Я и представить не могла, что это окажется... настолько тяжело. Пока Томас уводил меня от основных ворот вглубь, я оглядывалась тайком, со страхом и жалостью