бешеной скорости, вибрации, дикого грохота и воя их раскраска нивелировалась до такой степени, что цвет привлекал внимание в самую последнюю очередь. Именно цвет болидов и выдал секрет американских горок. Проходя на огромной скорости под арками крепежных мачт, болид менял цвет, а когда я внимательно вгляделся, то понял, что на самом деле меняется не цвет, а сами болиды вместе с пассажирами. Как будто в арке крепежных мачт стояла невидимая мембрана, в которую с одной стороны входил один болид с пассажиром, а с другой стороны, синхронно с первым болидом, выходил новый с иным пассажиром. Куда же пришельцев забрасывает и откуда они потом выныривают?

Наблюдение и анализ — основа любого научного исследования, и уфология в этом не исключение. Поэтому я попытался вначале собрать как можно больше статистических данных на основе наблюдения, чтобы потом сделать первичный анализ.

Я выбрал желто-зеленый болид и принялся за ним наблюдать с самого старта. Исчезнув после разгона в первой арке, он появился из нее же после того, как оттуда с интервалом в три минуты выскочило четыре других болида. Из второй арки он появился после восьми болидов, из третьей — после пяти болидов, из четвертой — после шести. Вторым болидом, за которым я пронаблюдал, был серебристо-стальной. Исчезнув в первой арке, он появился из нее после трех болидов, из второй — после девяти, из третьей — после двух, из четвертой — после пяти. Я пронаблюдал еще за несколькими болидами все двенадцать арок и понял, что математической логике их исчезновение-появление не поддавалось. В этом Луна-парке вообще ничто не поддавалось никакой логике — ни аттракционы, ни поведение пришельцев... ни мое собственное поведение. Вокруг бурлила толпа пришельцев из многих галактик, а я спокойно, не обращая на них внимания, пытался вывести алгоритм исчезновения-появления болидов американских горок сквозь телепортационную мембрану. Дурдом полный. Или полная адаптация к дурдому?

Все же кое-что я выяснил. Во-первых, болиды появлялись из тех же мембран, в которых исчезали, то есть геометрия земного пространства не искажалась. Не бог весть что, но и на том спасибо. Во-вторых, рано или поздно, но болиды приходили к финишу, и из них выбирались пришельцы. Кто вел себя весело и жизнерадостно, кто — спокойно и уравновешенно, а кое-кого служителям приходилось вынимать, и эти имели такой вид, будто не катались на американских горках, а посетили «Пещеру Ужасов». Но все были целыми и невредимыми.

И почему сколопендра посоветовала прокатиться на американских горках, а не на колесе обозрения? Там вроде бы попроще... Я с тоской посмотрел на колесо обозрения и побрел занимать очередь на американские горки. Не знаю, получится ли обрести то, что потерял, но пренебрегать призрачным шансом не стоило. А вдруг?

— Один желаете прокатиться или с кем-нибудь вдвоем? — поинтересовался служитель, когда подошла моя очередь.

— Один.

— Приложите палец по центру, — протянул мне служитель черный пластиковый квадрат, похожий на дискету.

— Какой? — смешался я.

— Любой.

Я ткнул указательным пальцем в дискету.

Служитель посмотрел на нее и затараторил:

— Млекопитающее органического состава, аэродышащее кислородно-азотной смесью. Допустимые температурные пределы в течение получаса: от минус пятнадцати до плюс тридцати пяти градусов по местной шкале. Допустимые нагрузки: от невесомости до кратковременных трехкратных от обычной силы тяжести планеты обитания. Рекомендуется максимальная защита от радиационного излучения. Местный ритуал проводов... Так, это уже для меня. Я правильно зачитал резюме, ничего не перепутал? Бывают, знаете ли, сбои...

— Человек и большие нагрузки выдерживает, — буркнул я, пытаясь представить ритуал проводов. Под фанфары, что ли? Экспресс-анализ жизнедеятельности моего организма меня нисколько не удивил — буквально перед этим сколопендра проделала нечто подобное.

— В нашем аттракционе не предусмотрены экстремальные нагрузки на пределе выживания, — снисходительно пояснил служитель. — Так вы согласны с предложенными критериями вашей жизнедеятельности? Если нет, буду вынужден отстранить вас от поездки.

То, что на американских горках придется испытывать невесомость и перегрузки, меня не удивило, а вот то, что будет бросать и в жар, и в холод, оказалось новостью. Да еще защита от радиации... Я поежился, но кивнул. Не я первый, не я последний.

— Да или нет?

— Согласен.

— Тогда прошу.

Служитель подвел меня к двухместному болиду, усадил в кресло, застегнул на груди ремни безопасности и вставил дискету в щель на передней панели болида. Красный огонек на панели погас и замигал зеленым светом.

— Удачной поездки, — пожелал служитель, и болид начал медленно подниматься на стартовую горку.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Храни вас Господь, — сказал служитель, снял цилиндр и склонил плешивую голову с уже знакомыми мне рожками-антеннами.

Меня покоробило. Вот так проводы под фанфары!

— Э... — заерзал я на сиденье, пытаясь расстегнуть ремни безопасности. — А вы в ритуале ничего не перепутали?

— Никак нет. Согласно инструкции.

Служитель перекрестил меня свободной рукой. Другой рукой он прижимал цилиндр тульей к сердцу.

— Тогда не надо! — задергался я на сиденье. Защелки на ремнях безопасности оказались с секретом и не хотели расщелкиваться.

Из динамика на панели грянул похоронный марш, болид на мгновение застыл на вершине стартовой горки, а затем начал разгон, скользя вниз по рельсам с ускорением свободно падающего тела. С кристальной ясностью стали понятны «возвышенные» чувства серозеленого пришельца, вывшего из болида на одной душераздирающей ноте, и я дико заорал.

Арка первой крепежной мачты приблизилась со скоростью курьерского поезда, болид нырнул в нее... и наступила кромешная тьма и глухая тишина. Не было видно ни зги, не слышно ни стука колес, ни моего вопля. Ни похоронного марша. А потом я понял, что кроме тьмы и тишины здесь была полная неподвижность, будто я со всего маху влетел в черную вязкую смолу и мгновенно закаменел в ней, как букашка в янтаре. Я не мог двинуть ни рукой, ни ногой, не дышал, и только сознание продолжало функционировать.

Как-то сразу нахлынула полная успокоенность и появилась отстраненная мысль, что это все. Вот такая она, смерть...

— Почему он так дико орал? — спросил из темноты голос Карлы.

— Я заменила мелодию «Прощание славянки» на похоронный марш, — едко ответил голос Лии.

— Зачем?

— Чтобы яснее проявились его эмоциональные критерии.

— Садистка! А еще вроде бы с ним...

— Не твое дело! — оборвала Лия. — А если его кандидатуру не утвердят?

— Тогда ты никогда с ним больше не увидишься, — сказал Карла. — Но и в этом случае не стоило так жестоко шутить.

— Если утвердят, за год адаптационного периода много воды утечет, — не согласилась Лия.

— Да, бабник он еще тот... — понимающе вздохнул Карла и тут же круто переменил тему: — Не нравится мне, как он себя