следовало вылезти из болида, и я попытался расстегнуть ремни безопасности, но опять ничего не получилось. Как с ними Хробак управлялся?

— И не пытайся, — грустно прокаркал откуда-то сверху птеродактиль Ксенофонт. — Ремни безопасности может расстегнуть только служитель. Застежка настроена на папиллярный узор его пальцев.

Я задрал голову и метрах в десяти над собой увидел на ветке лепидодендрона птеродактиля Ксенофонта. Он сидел нахохлившись, и вид у него был такой унылый, будто кто-то за его хамство подбил-таки ему крыло. Либо его гордость, кривые зубы, посчитал. Булыжником.

— И что же мне теперь делать? — растерянно спросил я.

— Сидеть и ждать, — вздохнул птеродактиль Ксенофонт.

— Чего ждать? Пока тираннозавр придет?

— Типун тебе на язык, — апатично огрызнулся он. — Пока ремонтники придут.

— А они придут? — воспрянул я духом.

— Придут, куда денутся.

— Скоро?

— Скоро, — снова вздохнул птеродактиль Ксенофонт. — Сегодня.

Сегодня — понятие растяжимое, но я не стал уточнять, когда именно, слишком хорошо знал зловредный характер птеродактиля. Мы помолчали. Рев трактора удалялся, и песни уже не было слышно. Голоса, наверное, сорвали и теперь полоскали горла самогоном. Быть такого не могло, чтобы Василий не прихватил с собой бутыль.

— А ты каким образом здесь оказался? — поинтересовался я.

— Ушел я от них, — скорбно сообщил птеродактиль Ксенофонт. — Обидели меня...

— Тебя обидишь, — не поверил я. — Ты сам кого хочешь обидишь.

Он скосил на меня глаз, отвернулся, потоптался на ветке и неожиданно процитировал заунывным пятистопным ямбом:

— «Волчица подлая, тебя я презираю, к Тибурдукову ты уходишь от меня...»

Я рассвирепел, поискал глазами, чем бы швырнуть в гадкое палеонтологическое ископаемое, но под рукой ничего не оказалось, а перегнуться через борт, чтобы достать булыжник с насыпи, не позволяли ремни безопасности.

— Пшел вон, падаль доисторическая! — зло гаркнул я.

— Ты чего обзываешься? — обиделся птеродактиль Ксенофонт. — Это не о тебе, это я по своей судьбе кручинюсь.

Я насторожился.

— И кто ж тогда Тибурдуков?

— Кто-кто, а то не знаешь... К Скитальцу Звездному ушла моя принцесса... — в этот раз экспромтом, но тоже пятистопным ямбом, заунывно протянул птеродактиль Ксенофонт и всхлипнул.

— Сочувствую... — пробормотал я, отводя глаза. Ох, не верилось мне в неразделенную любовь птеродактиля! Знал я его натуру.

Птеродактиль Ксенофонт вздохнул, извлек из-под крыла мухомор и принялся апатично жевать, роняя крошки на землю.

— А! — доев мухомор, он бесшабашно махнул крылом. — И черт с ней. Буду я еще на всяких там голубых ляль свой генофонд переводить! У меня таких, как она, не один десяток. Отбоя нет, на историческую родину приходится спасаться!

Прав я оказался насчет его любви. Сплошной фарс и выпендреж.

В лесу за спиной птеродактиля Ксенофонта затрещали кусты, и над деревьями кошмарным видением выросла гигантская голова тираннозавра с приоткрытой пастью, усеянной крупными неровными зубами. Ему, как и птеродактилю Ксенофонту, определенно не мешало обратиться к дантисту и поставить на зубы брекеты.

Тираннозавр повел головой по сторонам и замер, заметив на ветке лепидодендрона добычу.

— Накаркал на мою голову! — всполошенно захлопав крыльями, сорвался с ветки птеродактиль Ксенофонт.

Тираннозавр по-птичьи дернул головой вперед, щелкнул зубами раз, другой, пытаясь на лету поймать добычу, но птеродактиль Ксенофонт увернулся и улетел. Тираннозавр проводил его взглядом, медленно повел головой и сквозь ветки лепидодендрона заметил меня.

Я замер. Ремни безопасности превратились в свою противоположность, и я очутился в положении этакого агнца на заклании. Глупо вспомнилось, что в средневековых легендах непорочных дев приковывали к скалам, отдавая их на съедение драконам. Как в непорочности, так и в принадлежности к женскому полу заподозрить меня было трудно, но вряд ли это остановит тираннозавра. Кажется, рептилии не чувствуют запаха, а реагируют на движение... Надо замереть, затаиться и не двигаться — быть может, тогда останусь жив.

Тираннозавр покрутил головой, рассматривая меня сквозь редкие ветви лепидодендрона то левым, то правым глазом, и в его взгляде читалось, что с моим предположением он категорически не согласен. Мотнув головой, тираннозавр, как щепку, сломал десятиметровый лепидодендрон, шагнул вперед, распахнул пасть и потянулся к болиду...

Я крепко зажмурился. «Что такое жизнь? — философски пронеслось в голове. — Всего лишь прочерк между двумя датами...» И еще подумалось, что это моя последняя мысль в этом самом прочерке.

— Опять Василий надебоширил, — недовольно сказал чей-то усталый голос. — Управы на него нет...

— Да, — согласился второй голос, — ему развлечение, а нам работа...

— Надоело мне все это. Честное слово, Карле пожалуюсь.

— Думаешь, у Карлы есть управа на Василия? Размечтался!

На потустороннюю жизнь это было непохоже, но я продолжал оцепенело сидеть, крепко зажмурившись. За шиворот упала капля росы и привела меня в чувство. Если в загробной жизни есть божья роса, то вряд ли она будет капать за шиворот. Я осторожно приоткрыл один глаз и чуть снова не зажмурился, так как метрах в трех от себя увидел громадную, не меньше «Хаммера», голову тираннозавра. Тираннозавр не двигался, но смотрел не на меня, а куда-то в сторону.

Я скосил глаза и увидел у исковерканных рельсов двух рабочих в темно-синих комбинезонах с эмблемами спиралевидной галактики на спинах. Один держал в руках лом, другой — кирку, по ту сторону развороченной магистрали на рельсах стояла небольшая открытая дрезина с ручным приводом.

Рабочий с киркой повернул голову, недовольно посмотрел на тираннозавра и кисло поморщился.

— А тебе что надо? — строго спросил он. — Опять хочешь киркой по лбу получить? Иди отсюда!

Тираннозавр испуганно отпрянул и поспешно скрылся в лесу, круша по дороге деревья и обиженно взревывая.

— Спасибо, ребята! — облегченно выдохнул я. — Всю жизнь буду благодарен! До гроба! Спасли вы меня...

«Ребята» не обратили на меня никакого внимания. Тот, что с ломом, сдвинул фирменное кепи на нос и озадаченно почесал затылок, глядя на погнутые рельсы.

— Н-да... — протянул он. — Пожалуй, до вечера не управимся...

— Точно, не управимся, — согласился рабочий с киркой. — Что делать будем?

— Что, что... Закроем эту ветку на сегодня, а отремонтируем, когда в следующий раз Луна-парк развернем.

— А с этим как поступим?

Рабочий с киркой кивнул в мою сторону, не удостоив взглядом.

— Никак. Спишем на форс-мажорные обстоятельства. Пассажиром больше, пассажиром меньше... За несчастные случаи при форсмажорных обстоятельствах фирма ответственности не несет и страховой полис не оплачивает.

Я похолодел. Насчет благодарности на всю оставшуюся жизнь я, пожалуй, погорячился. До гроба оставалось всего ничего.

— Эй, ребята, вы что, шутите?!

«Ребята» не шутили и по-прежнему не обращали на меня никакого внимания. Будто меня не слышали.

— Оптимальное решение, — согласился рабочий с киркой. — Докладывай по инстанции.

Рабочий с ломом достал из кармана сотовый телефон, понажимал на кнопки, и лицо его разочарованно вытянулось.