class="p1">— Н-да, — сказал он. — Не повезло нам. — Он показал телефон напарнику. — Гляди.

Рабочий с киркой посмотрел на экран сотового телефона и сокрушенно покачал головой.

— Кандидат в миракли... — прочитал он сообщение. — И что теперь делать?

Наконец они повернулись ко мне. Глаза у них были пустые и равнодушные. Меня покоробило. Манекены... Одни из них поигрывал в руках киркой, другой, опираясь на лом, покачивал его из стороны в сторону. Лучше бы я все эти дни с другими манекенами чаи в беседке гонял!

— Ребята, я согласен остаться, — затараторил я. — Добровольно, без принуждения, по собственному желанию. Могу и расписку написать. Только вы освободите меня, расстегните ремни безопасности!

У меня был шанс — сломя голову помчаться вслед за трактором, чтобы вместе с Василием и пришельцем-амебой вернуться в Бубякино. Каким-то же образом они сюда попали? Даже повторная встреча с тираннозавром не так страшила, как остаться один на один с двумя манекенами.

Но они меня то ли не слышали, то ли не хотели слушать.

— Придется переносную мембрану ставить, — сказал рабочий с ломом.

— И никто нашей работы не оценит, — вздохнул рабочий с киркой. — Сверхурочные на сверхурочных...

Они развернулись и направились к дрезине. Эмблемы спиралевидной галактики на спинах комбинезонов были настолько похожи на мишени, что так и подмывало полосонуть по ним очередью из автомата. Но автомата-то как раз у меня и не было... А жаль.

Положив на дрезину лом и кирку, рабочие взяли ящик с инструментами и вернулись к болиду.

— Где будем устанавливать? — спросил один.

— Давай поближе к болиду, все меньше толкать придется.

Они раскрыли ящик, извлекли тонкие металлические рейки и соорудили из них на рельсах перед болидом утлый пошатывающийся вертикальный квадрат. Дунь на него, и рассыплется.

— Сойдет! — махнул рукой рабочий слева.

— Тогда включаю.

Внутри квадрата зарябило, и он стал похож на окно с волнистым, «дразнящимся» стеклом.

— Эх, сколько энергии уходит! — сокрушенно покачал головой рабочий справа. — Думал, после смены подхарчиться, так на тебе... Нет, я все-таки на Василия нажалуюсь.

Я не вмешивался в разговор — все равно не захотят слушать. Манекены, они и есть манекены. Наконец-то я понял, что кроме запрограммированной работы да желания «подхарчиться» энергией для них ничего иного не существует. Ошибался Азимов, думая, что роботам можно привить какие-то этические законы. Железяка, она и есть железяка, и при любых условиях железякой останется. Сколько лбом в стену ни бейся, стена не поумнеет.

— Ну что, толкнем?

— Толкнем.

Рабочие прошли в хвост болида, уперлись в него руками.

Болид медленно покатил к дразнящемуся мареву внутри утлого квадрата. Когда нос болида вошел в окно, по мареву пошли концентрические круги и болид начал растворяться. Марево медленно поглотило нос болида, переднюю панель, мои колени, руки, а затем и весь я растворился. Без остатка.

Глава двенадцатая

Материализовался я на финишной прямой американских горок в Бубякино. Был поздний вечер, и толпа пришельцев в увеселительном городке значительно поредела. Болид медленно выкатил на посадочную площадку, освещаемую двумя плавающими в воздухе радужными пузырями, и остановился.

— С благополучным возвращением! — подходя к болиду, приветствовал меня служитель.

Я пробурчал что-то невнятное. Поймать бы сколопендру, посоветовавшую прокатиться на американских горках, да оборвать ей все гу-боножки. Пусть на обрывание неделя уйдет, не жалко!

Служитель расстегнул ремни безопасности и помог выбраться из болида. Ноги меня не держали.

— Не обделались, нет? — участливо поинтересовался он, оглядывая кресло. — Знаете ли, всякое бывает... Иногда так болид загадят, ничем не отмоешь. Приходится списывать...

Я одарил служителя красноречивым взглядом, и он мгновенно ретировался.

Злость пшиком вышла из меня, как из проколотого резинового мячика, выпяченная грудь впала, расправленные плечи опустились. Потерянным взглядом я обвел Луна-парк. Большинство аттракционов уже не работали, крутилось только колесо обозрения да на американских горках служители поджидали последних пассажиров. Группки пришельцев продолжали бродить между аттракционами, но большинство покидало Луна-парк. Я глубоко вздохнул и поплелся к выходу.

Летнее кафе у входа в Луна-парк пустовало, но бармен продолжал сидеть за стойкой. Я приостановился. Сыт был праздником по самое некуда, и все же... В мягком свете красновато-желтого воздушного пузыря, висевшего над стойкой, в меру угодливая улыбка бармена выглядела приветливой, и я подошел.

— Водки? — понимающе предложил бармен.

— Кофе, — не согласился я, усаживаясь на высокий табурет.

— Сей момент! — пообещал бармен, но не побежал в трейлер-кухню, а извлек кофейную чашечку с блюдцем из-под стойки и поставил передо мной. — Прошу!

Над чашкой вилась тоненькая струйка пара, пахло свежеприготовленным кофе. Я внимательно посмотрел на улыбающегося бармена, на чашку с кофе и вспомнил, как Карла опохмелял Василия самогоном. Еще один циркач на мою голову... И чего он раньше свои способности не проявлял, а бегал в трейлер?

Пригубив кофе, я неожиданно понял, что он не только отменный, но и приготовлен по моему рецепту. Немножко сахара, чуть-чуть корицы, густой... Даже порция моя — в маленькой чашечке. Но я уже не удивился, откуда бармен знает мои вкусы. Здесь знали обо мне такое, чего я сам о себе не знал.

— Еще что-нибудь? — поинтересовался бармен.

— Можно посмотреть ваш секач?

— Будьте любезны!

Бармен с готовностью извлек из-под стойки секач и положил на стойку. Вопрос его нисколько не удивил, и возникло нелепое предположение, что спроси у него, можно ли рубануть секачом по голове, как он тут же услужливо подставит темя.

Я взял секач, взвесил на руке, потрогал лезвие. Секач был тяжелым, ручка удобной, лезвие острым. Предположение-то нелепое, но чем их развлечения лучше?

— А что будет, — все-таки не удержавшись, спросил я, — если я этот секач воткну вам в голову?

— Вряд ли у вас получится, — расплылся в улыбке бармен. Угодливо подставлять голову он все-таки не собирался.

Поигрывая секачом, я скептически скривил губы.

— Это еще почему?

Движения бармена я не заметил, но секач вдруг оказался у него, моя рука дернулась, заныли вывернутые пальцы.

— Потому, — продолжая как ни в чем не бывало улыбаться, сказал бармен и спрятал секач под стойку.

Я потряс пальцами, подул на них, осмотрел суставы. Спасибо, что вывиха нет. Что-то не везет моим рукам, будто они, как у Василия, не оттуда, откуда надо, растут.

Левой рукой я взял чашечку, отпил кофе.

— Кажется, я что-то пропустил... — хмуро обронил я.

— Что именно? — Бармен был сама внимательность.

— Если бы знал что, не спрашивал бы.

— Когда? Когда вы сидели здесь и были пьяны в стельку или когда катались на американских горках?

Я подумал.

— И тогда, и тогда.

— Все мы что-то пропускаем там, где нас не было, — философски