— Да ты, милок, живородящее млекопитающее, — констатировала сколопендра, — вспомогательного пола в воспроизводстве двуполого примата. Аэробное голозойное гетеротрофное животное. Абориген туземной цивилизации на краю галактики Milky Way. Гм... Вроде бы сапиенс...

— Вроде бы, — усмехнувшись, согласился я. — Уже и сам сомневаюсь.

— А зовут тебя, милок, — не обратив внимания на мое замечание, продолжала сколопендра, — Сергей Владимирович Короп, и твои параметрические данные и психологический портрет занесены в реестр кандидатов в миракли окраины галактики Milky Way под оперативным псевдонимом «Чадо».

— Кандидатом в миракли? — удивился я. — Миракль, это что — чудотворец? Чудотворец Чадо... Звучит!

Я рассмеялся, но затем вспомнил апатичного миракля, с феерическим «выкидоном» стартовавшего в далекий космос с карусели, и меня передернуло. Мираклем в виде желе быть не хотелось.

— Быть или не быть, милок, тебе мираклем, это бо-олыиой вопрос, — покачала головой сколопендра.

— Что ты тогда за предсказательница?

— Только сапиенсы туземных цивилизаций полагают, что будущее зависит от должности, — не согласилась сколопендра. — Кем бы ты ни был по должности, по своей сути ты останешься тем, кем есть. Твое будущее здесь, — ткнула она меня губоножкой в грудь, и у меня заболело сердце, будто в него ткнули ледяной иглой. То ли совпадение, то ли она проделала со мной то же самое, что и со слюной, но в щадящем режиме. Либо... О естественной причине, почему закололо в сердце, я не желал думать.

Сколопендра закрутила головой, будто принюхиваясь, хотя ноздрей у нее не было.

— Ты, никак, милок, в нечистую силу веришь? — спросила она.

— После встречи с тобой уже ни во что не верю, — поморщился я. — В особенности в разумных пришельцев.

— Зачем тогда чесноком натерся?

— Не я натерся, это меня звероящер в толпе обгадил.

— Ах, вот в чем дело, милок... Отойдем-ка от лотка подальше, чтобы мороженое нейтрализатором не забрызгать.

Сколопендра подхватила меня под локоть и провела метров десять вдоль трассы американских горок. Мимо с грохотом промчался болид, в котором растекшийся по сиденью серо-зеленый пришелец с круглыми белыми глазами душераздирающе выл на одной ноте, будто несся навстречу нечто такому, что хуже смерти. Вой мог означать и высшую степень восторга, но меня от такого восторга мороз продрал по коже.

— Не обращай, милок, внимания, — сказала сколопендра, придержав меня за локоть. — Мало ли кто как выражает свои эмоции.

Она глянула вверх и прищелкнула губоножками, как пальцами. К нам подплыл радужный воздушный пузырь, посмотрел на меня нарисованными глазами, сморщил нарисованный нос и лопнул, окропив тающим на одежде разноцветным конфетти. Запахло озоном, и чесночный запах пота звероящера исчез.

«Универсальный одоратор», — сообразил я. Мало ли чем от какого пришельца воняет...

— Так как, милок, — вновь на цыганский манер принялась обрабатывать меня сколопендра, — будущее хочешь знать али прошлое осознать?

— Свое прошлое я и без тебя знаю.

— Знание и осознание, милок, разные понятия.

— Ой ли? — фыркнул я.

— Было бы одно и то же, не было бы двух слов, — назидательно заметила сколопендра.

— И что же мне в своем прошлом нужно осознать? — скептически поморщился я.

— Кем ты был и кем стал, — сказала сколопендра. — А когда поймешь, кем стал, тогда и будущее перед тобой откроется.

— Светлое и лучезарное, — скептически продолжил я и передразнил: — А пока будет у тебя, милок, счастье, а будет и несчастье.

Сколопендра неопределенно повела головой, взгляд темных глаз потускнел.

— М-да... — разочарованно протянула она. — Ошибся Карла, не созрел ты еще. Рано тебе претендовать в миракли.

— Не очень-то и хотелось.

— Темнота... Не понимаешь, что теряешь.

Я знал, что потерял, но признаваться в этом какой-то сколопендре не собирался. Я себе не отваживался признаться. Не имело это никакого отношения к мираклям и Дню Пришельца.

Сколопендра начала пятиться, опускаясь на все ноги.

— Дам тебе совет, Сергей Владимирович Короп, — сказала она, отбросив фривольное «милок». — Прокатись на американских горках, авось обрящешь, что потерял.

Сколопендра развернулась и настолько стремительно юркнула в толпу, что мгновенно скрылась между ногами пришельцев. Да, будь у меня тысяча ног, тоже бы бегал, как... Гм... Если бы в ногах не запутался.

За спиной с грохотом пронесся очередной болид американских горок, я обернулся и проводил его взглядом. Скорость была сумасшедшей, рельсы ходили ходуном, арочные мачты, к которым крепилось полотно подвесной дороги, сотрясались крупной дрожью. Не напрасно пришельцы старались держаться подальше от американских горок. Если болид сорвется с рельсов, то не желе из пассажира будет, а первоклассный фарш.

В сердце снова кольнуло, и я потерянно оглянулся, ища глазами сколопендру, которой давно след простыл. Что она имела в виду?! Не верил я в предсказания гадалок, пусть и в виде гигантских инопланетных сколопендр, — прослушал в свое время спецкурс «Принципы психологической обработки клиента гадалками, предсказателями, медиумами и астрологами». Желающий быть обманутым да будет обманут. Знал я, как напускается туман на витиеватые предсказания, когда «казенный дом» может оказаться как тюрьмой, так и дворцом бракосочетания, знал, как ненавязчивыми завуалированными вопросами по мимике клиента определяется, женат он или нет, имеются ли у него дети, какого пола, возраста... Мечтает ли клиент о неземной любви или о продвижении по службе... Знал я все это. Хорошо знал.

Но сердцу не прикажешь...

Глава одиннадцатая

Что-то с американскими горками было не так. На первый взгляд они ничем не отличались от аналогичного аттракциона любого земного Луна-парка, и все же в них было что-то необычное. Карусель, с которой совершил «выкидон» в неизвестность апатичный миракль, также по виду ничем не отличалась от обычной земной карусели, поэтому я был уверен, что ни один из аттракционов не обходится без этакой «изюминки».

Болиды с грохотом проносились по рельсам, ныряли с горок, закладывали крутые виражи; пришельцы в болидах орали инопланетным благим матом то ли от ужаса, то ли от восторга; я наблюдал за ними и никак не мог понять, в чем заключается «изюминка» для пришельцев и подвох для меня. Зато когда перевел взгляд на медленно вращающееся колесо обозрения, то почти сразу разгадал его секрет. По мере того как гондолы поднимались все выше, пришельцы то в одной, то в другой гондоле взрывались восторженными криками и начинали показывать вниз разнообразными конечностями: руками, псевдоподиями, крыльями, щупальцами, ластами. Затем на некоторое время затихали, но стоило гондоле подняться метра на два выше, как все повторялось, будто внизу каждый раз открывалась все новая и новая панорама. Очередной выверт технологии отражений...

Я снова посмотрел на американские горки и наконец-то заметил «изюминку». Каплеобразные болиды были разного цвета, однако из-за