мельком глянула, и я быстро выскользнула оттуда.

На кухне схватила тряпку, включила воду, и начала бессмысленно тереть одну и ту же тарелку. Сердце стучало так, что, казалось, услышат.

Через пару минут мама зашла, прислонилась к косяку, улыбнулась уголком губ.

— Дочка, тебя зовёт отец… Я сжала тряпку так, что аж пальцы побелели.

Ну всё. Финита.

Вытерла руки, вздохнула и вошла в комнату. А там…

Папа, как ни в чём не бывало, хлопает Александра по плечу — Горжусь тобой. Отличного парня выбрала себе в пару.

Я реально чуть не упала. Какую ещё пару?! Это кто кому кого выбрал?!

Слова застряли в горле. Я просто кивнула. Что было делать?.. Спорить при всех — хуже будет.

Они опрокинули вторую бутылку. И всё никак не хотели расходиться. Минут тридцать обнимались, шутили, подливали. Папа всё норовил Александра оставить у нас дома.

— Жених не должен ночевать в доме невесты. Плохая примета. После свадьбы — пожалуйста. А сейчас — извини. Александр со своим хладнокровием ляпнул — Так давайте сейчас распишемся. Найду регистратора — и готово.

Я аж вскинулась:

— Сегодня дата неблагополучная. Все тут же уставились на меня.

Александр, хитро щурясь:

— А я не суеверный.Ах ты, чертов хитрец.

Я сжала зубы:

— А мне никто кольца не дарил!

Александр не растерялся:

— Пустяки. Сейчас привезут. Ты посмотри на него! Всё ему не почём.

— Ты у меня даже руки не просил.

— Хочешь, прямо сейчас попрошу? — Нет, не хочу! — огрызнулась я.

Александр, глядя трагично:

— Вот так всегда… всё мне отказываешь.Артист, мать его.

И тут папа поворачивается ко мне:

— Что? Отказываешь?

Александр, опустив голову:

— Да, господин Мин-Сун… что ни попрошу — везде «нет».Вот гад.

Папа сурово на меня:

— Тесса, как ты можешь так? Он же для тебя всё. А ты?..Я уже закипала.

Ну ладно. Хочешь игры? Будет тебе игра.

— Прошу прощения, Александр, что проявила к вам неуважение. Улыбка до ушей у него. — Прощаю, моя суженая.Щас подушкой тебя задушу…

Мама хихикала за спиной. А я пыхтела от злости. Папа и Иль-Хун проводили Александра до машины. Причём сами усадили его. Дэвиду вручили наставления, как младенца везти. И только после этого выпустили их со двора.

Я вздохнула, как будто сняли оковы. Поднялась к себе, рухнула на кровать.

Конец этому цирку.

Телефон пискнул. Сообщение от Александра:

«Спокойной ночи, моя невеста»

У меня аж рука дёрнулась.

Ах ты, ублюдок наглый. Отвечать не стала. Но внутри всё-таки чуть ухмыльнулась. Было смешно… ну совсем чуть-чуть.

Глава 20. «Доброе утро, невеста»

--- ~ Тесса ~ —-

Это утро было удивительно добрым и тёплым. Даже подозрительно добрым, как перед бурей. Я, еле разлепив глаза, выбралась из постели, кое-как умылась, почистила зубы, собрала волосы в пучок. Однажды, может быть, я научусь выглядеть по-голливудски даже на рассвете, но явно не сегодня.

Переодеваться смысла не было — утро раннее, впереди выходной, пусть походит мой пижамный комплект с зайцами ещё часик.

Когда я спустилась на кухню, там уже вовсю шла жизнь. Мама, в своём фирменном переднике с вышитыми журавлями, готовила завтрак. И не абы что, а рисовые лепёшки с мёдом и кунжутом, и ещё какой-то странный омлет с морепродуктами и зеленью, который у нас назывался“хэмуль пучимгэ”. Пахло так, что желудок сам себе аплодировал.

Свежесваренный кофе тёплой дымкой витал по кухне, придавая утру почти рекламный вид. Папа и Иль-Хун уже сидели за маленьким семейным столом, за которым мы всегда завтракали. Ужины, торжества, допросы с пристрастием — всё в столовой. А тут — своя, домашняя территория.

Я только присела — и сразу вспомнила вчерашнюю картину. Как эти двое душевно напоили Александра, как папа чуть ли не благословил наш брак, а я едва не сгорела со стыда и ярости вперемешку. Вот же, сукин сын… Надо объясниться. Причём так, чтобы ни папа, ни брат не взбесились, и чтобы у Александра уши целыми остались.

— Доброе утро, — осторожно поздоровалась я, присаживаясь рядом.

— Доброе, — синхронно отозвались родители.

Иль-Хун лишь кивнул. Он уже вовсю жевал лепёшку, с таким блаженством на лице, будто весь мир за окном — сплошной кризис, а здесь у него личный рай.

Мама поставила передо мной тарелку с горячим омлетом и рисовыми лепёшками, а рядом — чашку крепкого кофе.

— Спасибо, мама, — пробормотала я.

Она лишь улыбнулась. Такая светлая, добрая… вот только зря вчера не остановила папу, когда тот строил свадьбу века.

Я собрала всю храбрость в кулак. Надо говорить.

— Папа… — начала я осторожно, как сапёр на минном поле. — То, что было вчера… это не то, что ты подумал.

Под столом я сцепила пальцы так, что костяшки побелели.

— А что именно я не так понял? — спросил он, не отрываясь от еды.

Чёрт.

— Между мной и Александром… ничего нет. Он мой наставник и босс. И вчера он приезжал… только по работе.

Папа вдруг засмеялся. Тихо так, будто вспомнил анекдот.

Потом к нему подключились мама и Иль-Хун. И вот они уже смеются втроём, а я сижу, как оплеванная, не понимая, что за комедия тут устроилась.

— Что происходит? Почему вы смеётесь?! — возмутилась я.

— Тесса, — папа вытер уголки губ. — Ты правда считаешь, что я настолько слеп или глуп?

— Ну конечно нет!

— Мужик не станет ночью к женщине приезжать, чтобы по работе поболтать. Для этого телефон есть, дочь.

Я, пытаясь найти достойное оправдание, выдала:

— Это был не телефонный разговор…

— Ну да, конечно. Это гораздо серьёзнее, — хмыкнул отец. — Я и сам в молодости к твоей маме “по делам” наведывался. Так… стоп, это вам уже знать не надо!

Я закатила глаза. Ну хоть кто-то весело живёт.

— Только прошу, без спешки, — продолжал отец. — Весной женим Иль-Хуна, а летом замуж — тебя.

Я чуть не подавилась кофе.

— Папа! Да я вообще не собираюсь замуж пока! И мы с Александром… мы слишком разные!

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Тесса. Тебе двадцать пять через месяц. В этом возрасте твоя мать уже Иль-Хуна носила. Думаешь, мы с мамой одинаковые? Нет. Но этим и крепки. Александр — человек достойный. Да, у него свои особенности. Но главное — как он к тебе относится. Или ты его из-за этого гонишь?

Вот это удар под дых.

— Папа… да при чём тут это… Просто вчера он перебрал с виски и нёс всякую чушь. Не стоит принимать всерьёз.

Но глаза отца сверкнули.

— Если он хоть слово сказал лишнее и завтра забудет об этом…