окна с лёгкими кремовыми шторами, просторный холл. Дом, который строили не для показухи, а для жизни. И это чертовски подкупало.

Двухэтажное здание в колониальном стиле — с белыми колоннами, широким крыльцом и идеально выстриженной лужайкой. Каменный фасад, резные деревянные ставни, медные фонари. Чистая, крепкая, правильная классика. Я в такие места влюбляюсь с первого взгляда.

Меня провели в гостиную. И тут уже — строго, но всё так же со вкусом. Большое кресло с тёмной кожаной обивкой, в котором, разумеется, разместился сам Чон Мин-Сун. По бокам — угловые диваны из плотного тёмного дерева, украшенные резьбой. Видно, ручная работа. Телевизор на стене, а рядом целая галерея фотографий: военная форма, медали, фото с президентами, награды и… Тесса на выпускном. Я поймал себя на мысли, что хочу запомнить каждую из этих деталей.

Меня усадили рядом с генералом. И тут же к нам присоединился брат Тессы — Чон Иль-Хун. Парень высокий, крепкий, с прямой осанкой и острым взглядом. Глаза как у отца. Такой и сам себе генералом станет. А женщины, как водится, ушли на кухню.

— Мы пока накроем на чай, — коротко бросила мать Тессы, Ли Ми-Ён, и утащила Тессу с собой. Я проводил её взглядом, в котором было всё: и желание, и злость, и какое-то странное уважение.

Генерал тем временем завёл разговор. Расспрашивал про Тессу на работе, про её успехи и проекты. Чёрт возьми, я, кажется, ещё никогда так не старался выстроить каждое слово. Рядом с этим человеком даже мои деньги и статус не имели такого веса, как обыкновенное уважение. Рассказал и про Нью-Йорк, что дело важное, три дня, большой судебный процесс. Никакой лжи — мне здесь врать не хотелось.

Я мельком бросил взгляд на вход. Там появилась она. Тесса. Совсем другая. В домашней одежде, волосы всё ещё влажные от душа, без боевого макияжа и строгого костюма. Уютная, домашняя… такая, какой я её ещё не видел. Скромная, хозяйственная. Ни тебе колкостей, ни острых шуточек. Другая Тесса.

— Прошу за стол, — тихо сказала она.

Мы переглянулись. В её глазах я увидел странную смесь: лёгкую тревогу, тепло и… что-то ещё. Чего она сама до конца не осознала.

Столовая тоже оказалась выдержанной в том же стиле. Большой стол из чёрного дерева, гладкий, словно зеркало. На нём десятки блюд, пахнущих так, что у меня желудок заурчал. Я не знал названия половины этих кушаний, но чертовски хотелось попробовать всё.

Меня усадили рядом с генералом. О, спасибо, жизнь. Сердце забилось как бешеное. Я мысленно выругался — будь моя воля, я бы сел рядом с Тессой, ближе к её запаху, ближе к её рукам. И чтоб случайно зацепиться пальцами под столом.

Я с замиранием смотрел, как она ловко расставляет приборы, подаёт блюда, поправляет скатерть. Совсем другая. Тихая, почти незаметная, внимательная. Да как так-то? Моя дерзкая тигрица, способная сожрать любого в юридическом зале, а здесь… послушная девочка.

Я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, сказал:

— Не стоило так суетиться, госпожа Ли Ми-Ён, тем более мы с Тессой только что ужинали в ресторане.

— В ресторане? — вскинула бровь мать.

— Да, — спокойно кивнула Тесса. — У Александра сегодня день рождения.

— Вот как? — оживилась Ли Ми-Ён. — С днём рождения, Александр! И сколько вам исполнилось?

— Тридцать три, — улыбнулся я.

— Это надо отметить, — неожиданно вмешался генерал.

Вот тут я, признаться, чуть не поперхнулся. Мой отец обзавидуется, узнав, что я провожу вечер своего тридцать третьего дня рождения в доме генерала армии США.

— Иль-Хун, сын, принеси нашу особенную.

Брат Тессы кивнул и вышел. Через пару минут он вернулся с двумя бутылками благородного вискиThe Macallan 25 Years Old. Я едва не присвистнул. Вот это подход. Вот это вечер.

Тесса тем временем закончила сервировать стол. Выглядело всё так, будто семья ждала дорогого гостя, а не случайного визита.

Я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время мне хорошо. Не из-за выпивки. Не из-за праздника. А из-за этой девчонки, её семьи, из-за простого домашнего ужина, на котором я вдруг стал своим.

И вот знаете что? Это был чёртовски лучший вечер в моей жизни.

--- ~ Тесса ~ —-

Я впервые видела, чтобы папа и Иль-Хун с кем-то так расслабленно выпивали и вели разговоры. Обычно — всё по уставу: серьёзно, по делу, короткими фразами. А тут… сидят, смеются, бутылка уже почти опустела. Александр вписался так, будто всегда был частью этой семьи. Улыбался, поддерживал разговор про службу в армии, про политику, про какие-то старые байки. Папа хохотал, как мальчишка, Иль-Хун кивал, а я сидела с мамой напротив, стискивая ладони под столом.

Было тревожно. Жутко. В груди всё сжалось — ну вот зачем он пришёл? Что он задумал? Чего ему надо? А если он всё не так поймёт? А если отцу в голову взбредёт… Господи, нет.

И тут папа, смеясь, встал и отправился на кухню. Вернулся с подносом. Корейские закуски: кимчи, пибимпап, кочуджан, острые кальмары.

— Надо же накормить будущего зятя по-человечески! — весело заявил он. Я аж вздрогнула от этих слов.

Александр ел с удовольствием. Прямо с таким видом, что, мол, давно этого ждал. Особенно ему кимчи понравилось — глаза аж загорелись.

— О, это шикарно. Госпожа Ли Ми-Ён, вы прекрасно готовите. Мама только скромно кивнула. А я всё смотрела на него, прикидывая, как бы так лягнуть его взглядом, чтобы он свалил по-тихому.

А мужчины всё лили разговоры — то про старую службу, то про дела, то про политику. Я только услышала кусок про выборы в Сеуле и выключилась. Пила воду, стараясь держать лицо.

И вот когда они уже на веселе, папа вдруг подался вперёд, глядя на Александра:

— Александр, скажи-ка мне… какие у тебя намерения насчёт моей дочери? И не вздумай сейчас сказки про рабочие отношения лепить. Я старый солдат, меня не проведёшь.

Я чуть стулом не поехала назад. Застыла. Всё тело напряглось.

Только не это… Александр спокойно поднял на него глаза, с лёгкой улыбкой — Самые серьёзные, господин Мин-Сун.

Чёрт. Он это вслух сказал. Самые. Серьёзные.

Я чуть дыхание не потеряла. У меня внутри всё застонало от ужаса.

Папа довольно закивал:

— Вот это по-мужски. Когда решишь жениться на Тессе — придёшь за нашим благословением. Но сперва — познакомь нас со своими родителями. Так положено.

Иль-Хун поднял бокал:

— Поддерживаю.

Блин… Вот теперь я реально попала.

Чтобы не сгореть там же на месте, я резко встала:

— Я на кухню… посуду помою. Мама только