– Разве я вам не сказал сидеть дома? Как вы вообще здесь оказались? – нахмурился Тигран.

– А у меня тоже есть связи, не только у тебя, дорогой зять. Вот так мы и оказались здесь!

– Да прекратите, – махнул он рукой, – знаю я ваши «связи», а точнее – связиста! – отмахнулся Тигран.

– Да будет тебе, Тигран джан! Отведи нас к девочке, мы так переживаем! Цават танем,* – с трепетом произнесла Седа.

Он перевёл взгляд с одной женщины на другую и, глубоко вздохнув, произнёс:

– Ладно… Что ж поделать, раз у меня такие неугомонные родственники, идёмте. Но тихо! Не вздумайте устраивать балаган – иначе я вас просто выгоню.

– Конечно-конечно! – заверили его женщины, будто бы не они всего несколько минут назад взбудоражили полбольницы своим появлением.

– Вот и отлично. Катя отдыхает, с ней всё в порядке, так что беспокоиться не стоит ни о ней, ни о себе! – Тигран таким образом попытался успокоить женщин, но лёгкое напряжение всё еще витало в воздухе.

Он толкнул дверь плечом и тихо произнёс:

– Заходим… – И женщины, словно тени, одна за другой бесшумно вошли внутрь.

К этому времени Катя уже проснулась, но её взгляд всё ещё сохранял остатки сна.

– Милая, как ты себя чувствуешь? – Тигран незамедлительно подошёл к больничной койке, его голос был полон беспокойства.

– Тигран… – с любовью в голосе произнесла она его имя. – Горло саднит, а так пока не поняла, вроде всё нормально.

– Девочка моя! – Марья Семёновна старалась сдержать слёзы, которые уже подступали к глазам, а Седа тоже не могла контролировать эмоции, душевно полюбив Катю. И видеть её в ослабленном состоянии женщине было тяжело.

– Ба… и ты здесь? Тётя Седа? – Катя искренне удивилась и обрадовалась, увидев близких ей людей.

Позже, когда все вышли из палаты, ожидая врача, за дверью царила напряжённая тишина. Через полчаса доктор вышел, и Тигран шагнул навстречу ему, пока женщины стояли рядом, с настойчивостью прислушиваясь к разговору.

– Доктор, нужны ли какие-то дополнительные лекарства? Я готов приобрести всё, что может помочь моей жене и не навредить… э… – он не готов был раскрыть вот так сразу родственникам о беременности Кати, не поговорив с ней, но скрыть не вышло.

– Нет необходимости. Единственное, что сейчас нужно вашей жене – это покой. Травм у неё нет, анализы в пределах нормы. Гинеколога я пригласил, после осмотра она вам более детально всё прояснит…

– Тигранчик… Что он такое сейчас сказал? Зачем гинеколог? – настороженно спросила Марья Семёновна.

– Наша девочка… что, беременная? – предположила Седа, и доктор с готовностью подтвердил её догадки.

Женщины чуть было не бросились поздравлять будущую маму, но Тигран остановил их:

– Нет, Марья Семёновна. Пусть гинеколог сначала проведёт осмотр, а потом я запущу «тяжёлую артиллерию», то есть вас. Только не задушите мне жену своими поздравлениями. Чёрт возьми, слишком много женщин стало в моей жизни! – неприятная нервозность всё ещё ощущалась в его голосе.

Спустя час гинеколог с аппаратом УЗИ прибыла и констатировала: «Беременность четырнадцать недель, матка находится в небольшом тонусе». Выписав препараты и рекомендации, она покинула кабинет.

Катя плакала от счастья на сильной груди мужа, осознав, что скоро станет мамой. Тигран нежно утешал её, испытывая радость оттого, что она снова в его объятиях, и, конечно, оттого что любимая женщина, его жена, подарит ему ребёнка. А будущие бабушки чуть не затоптали Тиграна, поздравляя Катю. Седа была более сдержанной в своих поздравлениях, но эмоций Марьи Семёновны с лихвой хватило на двоих. Катя смеялась до слёз, глядя на свою раскрасневшуюся и радостную бабушку.

Через неделю Катю выписали.

*цават танем – Переносное значение: «разделю твою боль», «унесу твою боль с собой».

Использование: Фраза используется для выражения глубокой любви, сочувствия, а также как комплимент или пожелание.

Глава 33

Эпилог

Морозный январский воздух кусал щёки, но Катя не замечала – она бежала по двору, дыхание вырывалось белыми облачками, а снег хрустел под сапожками. Её животик, округлившийся на четвёртом месяце, не мешал – она была лёгкой, счастливой. Наспех слепив комок снега, Катя швырнула его в Тиграна, целясь в плечо. Снежок, достигший цели, разлетелся снежными брызгами на его пальто, и Катя рассмеялась – звонко, задорно, её глаза сияли, а щёки горели румянцем.

– Попался! – крикнула она, и её голос разнёсся по двору, полный той детской радости, что всегда зажигала в нём огонь. – Не уйдёшь!

Тигран замер, его широкая спина в тёмном пальто медленно развернулась. Его губы изогнулись в хищной ухмылке, глаза потемнели, он был настроен на азарт. Стряхнув остатки снега с пальто, пошёл в её сторону, снег скрипел под его тяжёлыми шагами.

– С огнём играешь… женщина, – прорычал он низким голосом. – Накажу тебя за это, и сейчас же.

Катя взвизгнула от смеха и увернулась от его тянущихся к ней рук. Отступив, она слепила новый снежок, но Тигран оказался проворнее и поймал её запястье, потянул к себе, свободной рукой обняв за талию, прижав к груди. Мороз щипал щёки Кати, но от объятий мужа обдавало жаром. Она подняла лицо, её глаза светились счастьем, губы приоткрылись в ожидании, и он наклонился, его губы нашли её – поцелуй был коротким, но полным неугасающей страсти, которую они чувствовали друг к другу.

– Неугомонная, – прошептал он, его дыхание коснулось её губ, пальцы скользнули по её щеке, спускаясь к шее. – И в доме тебя ждёт наказание.

Катя ахнула, прижимаясь теснее к мужу, она почувствовала его возбуждение сквозь пальто, и её глаза мгновенно загорелись.

– Обещаешь? – прошептала она чувственно в губы, сжав варежками его воротник.

Он ухмыльнулся и легко, несмотря на её округлившийся животик, подхватил жену на руки. Мышцы напряглись под пальто, расправив его широкие плечи.

– Можешь быть