стал тихим, опасным. – Нет, Виктор. Это не конец. Он думает, что выиграл? А я покажу ему… – Пономарёв взял со стола телефон и быстро набрал Олегу. – Приступай к отложенному плану «Б», – Кащей говорил медленно, устрашающе действуя на рядом сидящего Виктора. – Самое время, Олег.

Виктор сидел бледный, он слышал, как шеф отдавал приказ своему помощнику, и боялся за себя, как бы тот окончательно его не придушил.

После того как Пономарёв услышал от Олега: «Будет исполнено, шеф», то завершил разговор, кинув на стол телефон и откинулся в кресле. Его глаза горели местью, кулаки сжались.

«Григорян, ты кость в моём горле… ты забирал каждый мой тендер… каждый! Как же я тебя ненавижу, морда ты армянская!» – Он вдруг засмеялся своим мыслям, тихо… безумно. – «Что ж, я заберу твою счастливую жизнь».

Прошла неделя, и Пономарёв не мог усидеть на месте. Он звонил Тиграну – раз, два, три – но трубку брала секретарь и холодным голосом отвечала дежурными фразами:

– Господин Григорян занят. Вы можете оставить ему сообщение.

– Передай, что Пономарёв хочет поговорить! – рычал он в трубку, каждый раз краснея от злости.

Как и в прошлые разы, трубку вновь взяла секретарь.

– Господин Григорян в курсе, я передавала ваши просьбы. Господин Григорян, как и прежде, велел передать: сожалеет, что не может уделить вам время, так как занят тендерами, и просил более не беспокоить. Всего доброго, – сухо произнесла секретарь Тиграна и завершила вызов.

Пономарёв швырнул телефон о стену в надежде разбить, но тот лишь отпружинил.

– Ублюдок! – заорал он, его голос сорвался на визг. Кащей ходил по кабинету, как загнанный зверь в клетке, и вёл диалог с собой. – Игнорирует меня! Да кто ты такой! Я тебе крылья отрежу, чтобы не летал слишком высоко!

Он метался, кулаки били по воздуху. Пономарёв со стороны выглядел сумасшедшим.

– Олег! – заорал он в телефон, его голос был полон ярости. – Что с его шлюхой? Почему я до сих пор не вижу результатов?

– Шеф, я как раз собирался вам звонить. После того как Григорян добрался до Ники, узнав, что девчонка работает на нас, её уволили. Я пытался завербовать новую девку в суде… но она наотрез отказалась.

Пономарёв замер, его глаза расширились, а лицо побелело.

– Отказалась? Как отказалась? Удвой сумму – и согласится как миленькая!

– Она… с характером, шеф. Сказала: «Только попробуй меня запугивать – у меня папа в ФСБ работает. Хочешь проблем? Я тебе их обеспечу». Пришлось отпустить, не стал давить – рискованно это, шеф, нам проблем ещё с ФСБ не хватает.

Пономарёв рухнул в кресло, глаза вспыхнули безумием.

– Шеф, какие будут указания? Что делать? – спросил Олег.

Кащей усмехнулся и, сузив глаза, холодно произнёс:

– Привези мне её сегодня же!

– Не понял приказа, шеф? – настороженно переспросил Олег.

– Чего ты не понял?! – заорал в трубку Кащей. – Укради его сучку и доставь мне!

– Слушаюсь, шеф…

Глава 28

Марья Семёновна приехала на недельку «погостить у внучки, а заодно приглядеть, не обижает ли её кавказский мачо», как она сама сказала по телефону Кате перед своим приездом. Дом Тиграна и Кати сразу ожил: бабушкины сумки с соленьями заняли половину кухни, а её энергия, подобная урагану, захватила всех – и даже Седу.

Седа, тётя Тиграна, после долгих раздумий всё же приехала из Армении по приглашению Кати и уже неделю как обосновалась в их доме. Но пока женщина чувствовала себя не на своём месте, поэтому иногда её присутствие добавляло воздуху лёгкой напряжённости – она любила возиться на кухне, молчаливо мыть полы, фыркать на «городские привычки» и избегать длительных разговоров.

Утро было солнечным. Седа, чтобы не сидеть без дела, принялась за уборку и взялась за второй этаж. Она, сгорбившись над ведром, отжимала тряпку руками. Марья Семёновна, услышав стойкий запах моющего средства, вышла из кухни и с кружкой чая в руках поднялась наверх. Оценила обстановку. Что бы там ни было, Седа ей всё же нравилась. Но характер бабули от этого не изменился: прищурив глаза, она сделала глоток чая и сложила губы в привычную скептическую улыбку. Марья Семёновна поставила кружку на подоконник и, не спрашивая, взяла бутылку средства для мытья полов, повертела в руках – её брови взлетели вверх.

– Ну и к чему такие траты? – сказала она вместо приветствия. – Транжирство чистой воды! Зачем эти дорогущие химикаты? Полы чистыми будут, а карман беден…

Седа замерла, медленно повернув голову в сторону Марьи Семёновны. Она выпрямилась, скинула тряпку обратно в ведро, вытерла руки о фартук и хмуро ответила:

– Чтобы полы были чистыми, Марья Семёновна. Вот зачем.

– Ой, да будет тебе, просто Маша. Как никак мы с вами родственники.

– Хорошо… Маша, – кивнула Седа, поправив платок на голове.

– То-то же, – буркнула бабуля, рассматривая средство для мытья полов, затем фыркнула и со стуком вернула бутылку на пол. Уперев руки в бока, она выпрямила осанку, как генерал перед строем. – Так что ты там сказала? «Чистыми»? Ха! В мои времена, милочка, – протянула Марья Семёновна, – мы полы мыли уксусом – столовым, простым, из магазина, а не каким-то там… уж… И ещё соду использовали для чистоты и нашатырный спирт! Вот его добавишь в воду – и полы сверкают как новенькие. Никаких тебе этих дорогущих новомодных химических ядов, которые лёгкие жгут. Тут тебе и экономия была, и дом весь блестел как зеркало!

Седа редко улыбалась, и это был как раз тот самый редкий случай. Губы женщины дрогнули в лёгкой усмешке – не злой, а усталой, будто женщина вспомнила что-то своё, далёкое. Она подхватила тряпку из ведра и снова отжала.

– Так было давно, сейчас всё иначе, – коротко ответила она и продолжила уборку. – Я знаю, что делаю. – Немного подумав, женщина вдруг выдохнула и более мягко добавила: –