голове одно единственное правило и следую ему многие годы: держать над собой контроль, ибо злость – не лучший советник, и можно наворотить неисправимое. Давай вспомним, что прежде всего я – бизнесмен, впрочем, как и Пономарёв. Но… между нами разница в том, что он часто нарушает закон, я же привык полагаться на свой ум, поэтому всегда на шаг впереди его.

– Пока не понимаю, к чему ты ведёшь? – пожал плечами Артак.

– Всё просто, я не стану опускаться до его уровня. Действовать грязно – это его тактика, не моя. Но… – он сделал паузу, его глаза сузились, а губы изогнулись в хитрой ухмылке. – Есть способ приструнить такого мерзавца, не нарушая закон.

Артак подался вперёд, его глаза загорелись интересом.

– Что ты имеешь в виду, шеф? Как? Он ведь скользкий как угорь!

Тигран усмехнулся, его взгляд стал острым. Он наклонился ближе и, понизив голос, сказал:

– Тендеры, Артак. Три тендера, на которые претендует его организация. Мы их заберём. Все три. Пусть останется без куша – это нанесёт большой удар по его бизнесу. Не утопим пока… Как видишь, всё законно, чисто и по правилам.

Артак замер, его глаза расширились, а потом он спросил:

– Шеф, а если не получится?

– Получится, всегда делай людям добро, и оно к тебе вернётся, – ухмыльнулся Тигран.

– Это ты к чему, шеф?

– К тому, что у меня много знакомых там, где мне нужно, – хитро улыбнулся Тигран.

– Шеф! Я восхищён. Три тендера! Да его удар хватит.

– Надеюсь, так и будет, – откинувшись в кресле, Тигран рассмеялся вместе со своим помощником.

Глава 27

Андрей Пономарёв сидел в своём кабинете на верхнем этаже высотки в центре Ростова. Костлявыми пальцами он нервно щёлкал мышкой и смотрел в монитор компьютера на фото успешного Григоряна.

– Два месяца уже прошло с того момента, как я ударил по тебе, армянская морда! А тебе хоть бы что! Всё складывалось удачно: фальшивые отчёты, мошенничество в логистике, замороженные счета. А тебе хоть бы что… Кто ж тебя так крышует? – Пономарёв говорил сам с собой, но хитрые глаза были обращены в монитор, к фотографии Тиграна.

Дверь кабинета резко распахнулась, и Виктор – его менеджер по тендерам, мужчина лет тридцати пяти – ворвался в кабинет Пономарёва и вывел того из раздумий. Весь в поту, лицо красное, как у рака. Тяжело дыша и не говоря ни слова, он подлетел к столу, схватил графин с водой, налил полный стакан и дрожащей рукой опрокинул в себя одним глотком. Капли воды капнули на полированный стол, но глаза Андрея были прикованы к Виктору – он надеялся услышать, что вызвало такую бесцеремонность сотрудника. Менеджер плюхнулся в кресло напротив, вытер рот тыльной стороной ладони и швырнул папку на стол.

Пономарёв вскинул брови, его тощее лицо вытянулось в удивлении, глаза вспыхнули раздражением. Он наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок, и холодным тоном спросил:

– Ты что себе позволяешь? Это что ещё за представление? Или забыл, на кого работаешь? Говори, что тебя заставило рамсы попутать, или я тебя уволю.

Виктор промокнул пот со лба платком, его глаза были дикими, как у загнанного зверя, и он сорвался на крик:

– Всё, Андрей Андреевич! Всё пропало! Все три тендера наши! Понимаете? Мы влипли по самое не балуй! Ваши… Ваши деньги, связи задействовали, чиновников подмазали – и это всё пошло прахом.

– То есть как? – сердце Кащея пропустило тяжёлый удар.

– А вот так! Их увели! Григорян! Этот чёртов армянин забрал всё!

Пономарёв замер, его лицо побелело, глаза расширились, а потом он рванул вперёд, вцепившись костлявыми словно смерть руками в галстук менеджера. Кащей зарычал, лицо исказилось в злобной гримасе:

– Как увели? Как?! Мы же всё просчитали! У меня связи в комиссии, у меня юристы, у меня… – он оттолкнул задыхающегося Виктора. Вскочил, и его кресло с грохотом отлетело назад. Пономарёв начал ходить по кабинету, его руки взметнулись в отчаянии. – Я влил столько… А он… он просто взял и забрал? Как? Кто слил?! – резко повернулся к Виктору с перекошенным лицом.

Виктор, всё ещё тяжело дыша, хватался за горло.

– Не знаю, Андрей Андреевич! Знаю только то, что он выиграл с разгромом. Такое чувство, что наше предложение даже не рассматривали. Это первый тендер, и второй то же самое – его юристы разнесли наших в пух и прах. А третий… третий – международные перевозки – самый лакомый и главный куш! А он… он подал документы идеальные, с опровержениями, аудиторами… Всё чисто как слеза! И откуда только он вылез? Мы… наша команда месяцами работала над этими тендерами.

Пономарёв остановился, его дыхание стало свистящим, он схватился за голову, пальцами впиваясь в волосы, лицо покраснело от ярости.

– Миллиарды! – заорал Пономарёв, его голос сорвался на визг, он пнул стул, и тот отлетел к стене с грохотом. – Этот Григорян… он меня обошёл! Опять! Я думал, после того удара по его бухгалтерии, после заморозки счетов – он сломается! А он… он взял и забрал мои тендеры! Как? Объясни мне! Он кто – дьявол?

Виктор сжался в кресле, его глаза метались, он поднял руки, как будто защищаясь.

– Андрей Андреевич, да кто ж знает-то.

Пономарёв замер, его глаза – хитрые и злые – сузились, а губы изогнулись в злобной усмешке. Он медленно поднял кресло, так же медленно опустился в него, его дыхание выровнялось, но внутри кипела ярость – холодная, расчётливая.

«Я попал по-крупному, меня точно не оставят в живых. Я в одной упряжке с такими людьми, что… они не станут церемониться, посадят на пику – и делу конец… Им проще избавиться от меня», – думал он мысленно. Какое-то время назад корабль под названием «Компания Пономарёва» накренился и тихо, но стремительно шёл ко дну. И он обратился к «браткам», что было глупо…

– Проиграли? – прошептал он, его голос