язык с людьми. «Будем убираться вместе, – мысленно говорила она, обращаясь к Седе, наливая воду. – Так что в этот раз вы меня не прогоните, и не надейтесь».

Тазик был тяжёлым, но Катя, сжав губы, подхватила его и тряпки и, стараясь не расплескать воду, поднялась по лестнице. Её шаги были лёгкими, но сердце барабанило от волнения. Она остановилась у двери в коридор, где Седа всё ещё драила пол, словно палубу корабля.

Катя тихонечко толкнула дверь ногой и уверенно вошла, не глядя на Седу, прошла мимо удивлённой родственницы и поставила наполненный тазик на пол с лёгким плеском. Седа замерла со шваброй в руках, медленно повернувшись в её сторону. Тёмные и усталые глаза сузились при виде Кати, на лице появилось раздражение. Она выпрямилась и упёрла руки в бока.

– Ты чего это делаешь? – Она окинула Катю взглядом – от волос до самых пят. Катя не торопилась отвечать, зная нрав женщины и не желая нарваться. – Иди отсюда, девочка. Не видишь, я убираюсь? – хмуро сказала Седа. – Ты здесь лишняя. Иди лучше с Рузанной кофе попей.

Катя почувствовала, как жар залил щёки, но не отступила. Она подвинула тазик ближе к себе, её глаза встретились с глазами Седы. Она улыбнулась лёгкой, но искренней улыбкой и опустилась на корточки, начиная выжимать тряпку.

– Тётя Седа, – начала она мягко, но с ноткой настойчивости, – я вижу, вы устали. Давайте вместе. Я помогу и вымою окна – они высокие, и вам будет сложнее до них дотянуться. И знаете, что… Это будет некрасиво – сидеть и кофе распивать, когда тётя моего мужа убирается.

Седа замерла, её руки всё ещё сжимали швабру. Она выпрямилась и ещё сильнее стала раздражаться, а глаза вспыхнули. Её губы изогнулись в язвительной усмешке.

– Сама помою, – отрезала она, её голос стал громче, с кавказской экспрессией. – Я здесь хозяйка, а не ты. Иди, иди отсюда, не нужна мне твоя помощь. Ты думаешь, я в ней нуждаюсь?

Катя почувствовала укол в груди – слова Седы ранили, но она видела за ними боль, ту самую, о которой рассказала Рузанна, и лишь поэтому не стала спорить. А вместо этого она просто взяла тряпку, окунула в воду и начала протирать ближайшее окно, которое выглядывало во двор. Движения Кати были плавными и уверенными. Не глядя на Седу, Катя тихо сказала:

– Я просто… хочу вам помочь, а ещё… хочу, чтобы мы были одной большой семьёй.

– Семьёй? – женщина чего угодно ожидала от Кати услышать, но только не такое, и была крайне этому удивлена.

– Да, семьёй. Потому что вы – часть её. Тиграна. Моей. И я знаю, что жизнь не всегда добра к нам. Но разве не в этом сила – держаться вместе?

Седа замерла на миг с расширенными глазами. Она смотрела на Катю, её губы дрогнули, будто она хотела сказать что-то резкое, но слова застряли.

– По всей видимости, кто-то очень болтлив, и это Рузанна, – она догадалась о том, что Катя знает, что за боль она держит в душе. – Не лезь в мою жизнь. Ты молодая, красивая, у тебя всё впереди. А мне всего этого уже не надо. Иди, занимайся своими делами, а меня оставь в покое.

Катя остановилась, её рука с тряпкой замерла на стекле. Она повернулась к Седе, её глаза были полны сочувствия, но не жалости.

– Вы правы, я знаю. Рузанна рассказала о вашем муже, о том, что вам пришлось пережить. И… это ужасно, я не могу представить, каково это – любить и потерять. Знаю одно: я бы не выдержала, не смогла бы. Но вы сильная. И я… я не хочу быть той, кто причинит вам боль. Я хочу быть той, кто поможет. Потому что в этой семье… мы все – одно целое. Тигран любит вас, и Левон, Рузанна… Все. А я… я хочу, чтобы вы дали мне шанс. Как бы это ни звучало странно, но я буду рада, если вы когда-нибудь согласитесь приехать в Ростов и погостить у нас с Тиграном. Искренне этого хочу.

Седа замерла, её руки опустились, швабра упала на пол с тихим шлепком. Её глаза, всегда такие холодные, на миг заблестели – в них были слёзы, которые она так долго прятала. Седа отвернулась, её плечи задрожали, а голос стал хриплым, полным той боли, что копилась годами.

– Я хотела, чтобы у меня была большая семья, но не сложилось… Я уже смирилась, что одна, так что…

Катя почувствовала, как слёзы подступили к глазам, но она не отвернулась. Она подошла ещё ближе, осторожно коснулась плеча Седы – легко, как прикосновение бабочки.

– Тётя Седа, – сказала она дрогнувшим голосом, – вы не одна. Отпустите свою боль. Хватит мучить себя.

Седа замерла, её дыхание стало прерывистым. Она повернулась, её глаза, полные слёз, встретились с глазами Кати. На миг её маска треснула – в лице мелькнула уязвимость, та, что она прятала под злостью. Седа сглотнула, её губы дрогнули, и она пробормотала:

– Я столько раз пыталась…

Катя кивнула, её рука не убралась с плеча Седы.

– Знаю… А давайте вместе?

– Как это? – смахнула непрошенные слёзы с глаз Седа.

– Ну… для начала вымоем окна и поговорим, глядишь, разговор пойдёт…

Седа молчала, её глаза изучали Катю, будто видели впервые. Затем она медленно кивнула.

Глава 25

День прошёл в суете, но Катю радовало, что она с Седой нашла общий язык. Она понимала, что сближение требует времени, и была уверена, что у них всё будет хорошо.

Катя спала, утопая в их с Тиграном мягких простынях. Лунный свет пробивался сквозь приоткрытые шторы, отбрасывая серебристые блики на её полуобнаженную кожу – она спала в кружевном пеньюаре из лёгкого шёлка. Волосы Кати разметались по подушке, а губы слегка приоткрылись в тихом дыхании. Сон был лёгким, полным теней – Тигран, его сильные руки, его голос, шепчущий ей нежные слова любви.