– У меня всё нормально, а бабушка… ты знаешь, они вроде с твоим отцом поладили.

– И что, даже не спорят? – с теплом в голосе спросил Тигран.

– Да ну как… от случая к случаю, а вообще часто. Милый, – резко переключившись, начала она взволнованно, – скажи, что у тебя всё хорошо? Я вчера видела сон… мне приснилось, что ты попал в дтп, у тебя отказали тормоза, и… Я так разволновалась, полночи не спала, всё думала о тебе.

Тигран замер, его улыбка стала нежнее, но внутри что-то кольнуло – он ненавидел, когда она волновалась из-за него. Оттолкнувшись от стены, медленным шагом стал прохаживаться по кабинету.

– Ну что ты, кянкс*(жизнь моя), – сказал он успокаивающе. – Это всего лишь сон, глупости какие. Всё нормально, дела потихоньку налаживаются. Не стану лукавить, не всё пока гладко, но у меня хорошая команда, справляемся.

Катя вздохнула на том конце, её голос стал тише, но в нём чувствовалась улыбка.

– Знаю, милый… Ты со всем справишься. Но я всё равно волнуюсь. Скажи правду, тебе ничего не угрожает?

– Не понимаю, как же мне в командировку ездить, если моя жена всегда будет думать о том, что мне угрожает опасность?

Она тихо рассмеялась с нежностью.

– А в таком случае надо жену с собой брать. А то я сижу и додумываю, что только в голову не приходит.

– Ну с этим ты справляешься на отлично, – пошутил Тигран улыбнувшись.

– Скажи, милый, когда ты вернёшься? Азат с семьёй уехали почти сразу после того, как ты покинул Армению.

– Знаю, Катюш.

– Я жду тебя каждую минуту.

Тигран остановился у окна, его рука прижала телефон сильнее, а глаза закрылись на миг. Он представил её – в их спальне, с телефоном у уха, её губы изогнуты в той улыбке, которая всегда его пленяла. Сердце вновь сжалось, и он улыбнулся, а голос стал хриплым от эмоций:

– Скоро, девочка моя. Ещё неделька-другая – и я приеду за тобой. Сам знаю, затянулась моя командировка. Скоро уже, не волнуйся только. А пока… просто знай, что я думаю о тебе каждую свободную секунду. Ты моя сила.

– Ой, Тигран… – выдохнула она, её голос завибрировал от эмоций. – Я люблю тебя. Береги себя для меня, ладно? И звони чаще.

– Люблю тебя, моя красавица, – тихо, почти шёпотом прозвучали его слова. И на том конце, за тысячу километров, после фразы мужа Катя вдохнула, словно вбирая в себя признательные слова Тиграна. – Спокойной ночи, – сказал он и завершил разговор.

Тигран стоял ещё с минуту, уперевшись лбом в стекло окна. Все проблемы – инвесторы, счета, на миг отступили. Он забыл о Понамарёве, об этом алчном ублюдке, не умеющем принимать поражения и готовом растоптать всё, что Тигран строил годами. В этот самый момент в его голове был только голос Кати, её любовь, её тепло. Тигран улыбнулся, его глаза потеплели, и он подумал: «За неё я горы сверну».

Но реальность вернулась быстрее, чем ему хотелось бы. Телефон снова завибрировал – Артак. Тигран вздохнул, его плечи напряглись, и в его голос вернулась прежняя холодность.

– Ну и как наши дела? – спросил, возвращаясь к столу.

Артак на том конце был взволнован:

– Всё хорошо, шеф, хакеры молодцы, много чего нарыли…

Глав 23

Утреннее солнце лениво пробивалось сквозь густую листву деревьев, отбрасывая золотистые блики на плитку двора в доме Григорянов. Рузанна суетилась на кухне, напевая любимую мелодию. В доме царила тишина – Азат с Наташей и маленькой Амалией вернулись в Ростов. Тигран всё ещё занимался бизнесом, но обещал скоро уже вернуться. В особняке остались только Катя, её неугомонная бабушка Марья Семёновна, Левон, Рузанна и Седа – тётя Тиграна, чьё присутствие в доме напоминало тёмную тучу в ясный день.

Катя сидела в беседке, обхватив тёплую чашечку с кофе. Она чувствовала себя чужой в этом доме, несмотря на тёплый приём Рузанны и постепенное принятие Левоном. Седа, напротив, была словно стена – её тяжёлый взгляд, полный брезгливости каждый раз, когда она проходила мимо, заставлял Катю напрягаться, а порой и съёживаться. Сегодня ранним утром Седа столкнулась с Катей во дворе. Её грузная фигура двигалась медленно, с какой-то внутренней злостью. Она окинула девушку холодным взглядом, фыркнула, словно рассерженная кошка, и ушла в дом, демонстративно хлопнув дверью. Катя так и осталась стоять на месте, не понимая, чем заслужила такую неприязнь.

– Бабуль, почему она так себя ведёт? – тихо спросила она, повернувшись к Марье Семёновне, которая сидела напротив, нарезая персики с таким видом, будто это была военная операция.

– Да кто ж разберёт эту Седу, – фыркнула бабушка, её голубые глаза сверкнули. – Ходит как грозовая туча, всех пугает. Не трогает тебя – и ладно, а ежели что, – она опасно прожестикулировала ножом, – ты своей бабуле скажи. – И указала на себя тем же ножом. – Я её быстренько приструню. А в остальном не обращай внимания, Катенька, она просто старая ворчливая бабёнка.

Но Катя не могла не обращать внимания. Её любопытство, смешанное с желанием понять, росло с каждым днём. Она вспомнила слова Наташи о том, как Седа вела себя с ней, когда та только вошла в семью Азата – холодно, язвительно, почти жестоко. «Злыми не рождаются… Что-то в ней есть… какая-то боль», – подумала Катя, но вслух ничего не сказала, лишь сильнее сжала ручку миниатюрной кофейной чашки.

– Ох, какие вкусные персики у Левона, ммм… А кстати, ты его не видела?

– Нет, не видела, – отрешённо ответила Катя, уйдя в свои мысли.

– Вот старый жук, уже куда-то умыкнул, – прищурила глаза Марья Семёновна. – Ладно, пойду посмотрю, куда это он подевался. А ты ешь, ешь персики.

– Вот даёт бабуля, – шепнула Катя, глядя, как Марья Семёновна энергично передвигалась по большому двору Григорянов.

В этот момент из дома вышла