– Ну здравствуй, красавица. Хотел лично посмотреть тебе в лицо. Да-а, хороша: фотографии не передают всей той красоты, которой ты обладаешь. И чем заслужил этот армянский выскочка такую красавицу, м? – Катя оставила его без ответа лишь смотрела на него во все глаза. – Но вкус у него безупречный, ничего не скажешь, – продолжил Пономарёв.

Катя вздрогнула от его тона – он раздевал её взглядом, и от этого девушку тошнило. Она сжалась в комок, но голос вырвался твердым, хоть и с дрожью:

– Кто вы? Что вам нужно? От меня… от моего мужа? Я же вам зачем-то нужна? Деньги?

Он рассмеялся – тихо, шелестяще, – и прошел к стулу, что стоял в углу, сел с неторопливым превосходством, закинув ногу на ногу. Поза расслабленная, но глаза – волчьи, цепкие, не сводили взгляда с Кати.

– О, девочка с характером. Я и не сомневался. Эх, жаль, что ты попалась этому армянину. – Он сощурил глаза, сверля ими Катю. – И почему наши русские девчонки всегда ведутся на этих… «неруссей»? У нас достойных мужиков мало, что ли? Или у нерусских член толще? Жа-аль… очень жаль, что мимо меня такая красота проскочила. Я бы тебя в роскоши купал.

Слушая весь этот бред, Катя уставилась на него, пытаясь собрать мысли в кулак: «Больной. Полностью больной. При чем здесь национальность?» Страх держал её в своих тисках изнутри, но она выпрямилась, насколько позволяли веревки, и выдавила:

– Очевидно… – она сглотнула, подавляя неунимающуюся дрожь в голосе, – Тигран вам доставил э… какую-то неприятность. Но то, на что вы пошли и сделали, это… не мужской поступок.

Зацепившись за первую фразу, сказанную Катей, Пономарёв наклонился вперед, улыбка стала шире, обнажив виниловые зубы.

– Сделал? Не-е-ет, это слово не подходящее. – При упоминании Григоряна Понамарёв достал из кармана сигарету, закурил, нервно выпустив из рта сизый дым. – Он скорее разрушитель, гнида, которую я раздавлю. И сейчас твой муженёк мечется в поисках тебя. Но пусть понервничает. Придёт время – оповестим его… может быть… – Он встал, подошёл к Кате близко, снова окинув сальным взглядом связанное тело с трепещущей в страхе грудью. – Может, трахнуть тебя, как последнюю шлюху… накачать спермой и швырнуть ему. А, красавица, что скажешь, как тебе такая перспектива? – Закинув голову, он заржал конём, когда Катя в ужасе посмотрела на него, боясь до тошноты, что он исполнит задуманное. Успокоившись, он вернул к ней взгляд, выпустив дым ей в лицо, получая удовольствие от того, что она в его власти. – Пожалуй, нет… я слишком брезглив, – скривился Пономарёв. – Ты его уязвимость и ключ к его деньгам, милая. И я поверну его так, что он сломается. Он вернёт мне всё! Но сначала пусть помучается.

– Всё… всё это вам доставляет удовольствие. Ведь так? – слёзы Кати потекли по щекам. Насколько бы сильной не хотела она казаться, но не выдержала угроз и давящих верёвок. Катя всхлипнула, но не отвела глаз от ненавистного похитителя.

– Так и есть, я получаю удовольствие, – с мерзкой улыбочкой ответил Пономарёв.

– Тигран вас найдёт…

Но Пономарёв не успел ответить.

Дверь подвала с треском распахнулась, и влетел Олег. Его лицо было белее мела, глаза метались, как у загнанного зверя. Спотыкаясь на лестнице, заорал сорвавшимся голосом:

– Шеф! Шеф! Сизый! Он уже едет! Наши люди с места доложили, что видели его на трассе, это не совпадение, через полчаса будет здесь! Сизый и его люди нас замочат! Нас всех! Надо ноги уносить, шеф, сейчас же! – у Олега была истерика.

Пономарёв замер, его маленькие глаза расширились, а рот приоткрылся в шоке.

– Как… как?! – выдохнул он, метнувшись глазами к Олегу, потом к Кате, которая сидела, затаив дыхание, её сердце забилось ещё быстрее – страх сжал горло, она не понимала, кто кого хочет убить, но инстинкт подсказывал: беда. Пономарёв рванулся вперёд, его пальцы впились в воротник Олега, тряся его как тряпичную куклу, а лицо исказилось в гримасе ярости и отчаяния.

– Я же звонил! Я же просил! Я говорил Сизому, что смогу! Я всё исправлю! – заорал он, его голос сорвался на визг, слюна брызнула изо рта, глаза налились кровью. – А теперь… теперь он едет сюда?! Как он узнал?!

Олег дёрнулся, его лицо покраснело, он вырвался из хватки, отступил, упираясь в стену.

– Шеф, очнись! – выдохнул он, – Это же зеки, они не прощают. Сизый лично не решает, он действует от всей сходки, а они решили нас мочить! Полчаса, шеф! Нам пора бы уже ноги уносить!

Пономарёв замер, он выглядел, как человек, которого ударили под дых.

– Нет… нет! – шептал надломленным голосом он. – Это всё из-за проклятого Григоряна? Всё он… он… – Его голос сорвался на всхлип, он схватился за горло, тело содрогнулось как от озноба. – Что делать? Что делать?!

Катя смотрела на весь создавшийся между похитителями хаос, всё это было как кошмар. «Тигран найдёт меня… Он меня ищет, я знаю», – мысли вихрем кружились, адреналин гнал кровь, она дёрнулась, верёвки впились в кожу, боль пронзила запястья с новой силой, но она не закричала – её глаза горели надеждой.

– Шеф! У нас полчаса! Мы уносим ноги! Заберём её – она наш билет, давление на Григоряна. Обменяем на выгодную сделку или… или что-то ещё! Но бежать надо сейчас!

Дикие от паники глаза Пономарёва, который никак не желал прощаться с жизнью, метнулись к Олегу, потом к Кате, и вдруг словно вспышкой его лицо изменилось, страх сменился расчётом, губы изогнулись в злобной ухмылке, его движения стали резкими.

– Да… да! – сказал он. – Забираем её! Выйдем на Григоряна и обменяем её позже! А сейчас валим отсюда!

Олег без лишних слов рванул к Кате, грубо схватив её под локти, потянув вверх. Верёвки впились в кожу, Катя ахнула.

– Руки! Развяжите руки! – взмолилась она, её голос охрип, слёзы текли по щекам, тело дрожало от боли и преследуемого страха. – Пожалуйста! Я же не убегу, – сквозь слёзы взмолилась она.

Глаза похитителя были холодными, он толкнул её к лестнице, хватка была