он, и его голос сломался. Пальцы гладили её волосы, осматривая – синяки, кровь на губе, следы после впившихся в нежную кожу веревок. – Моя девочка… со мной… живая. – Он прижал жену ближе, коснулся губами её лба.

Катя открыла глаза. Затуманенный болью взгляд постепенно сфокусировался на нём, и она ахнула. Руки не слушались, но Катя хотела обнять мужа, жалкие попытки ничем не увенчались, и слёзы хлынули из её глаз.

– Тигран… ты… ты пришёл, – прошептала она слабо, – я знала… знала, что ты меня найдёшь. – Слёзы текли по щекам, и всё, что она могла – это уткнуться лбом в грудь Тиграна, вдыхая его запах – родной, любимый.

– Тише, девочка моя, всё уже позади, – ответил голосом, полным боли.

– Артак, позвони домой, успокой женщин, – устало Тигран отдал приказ и смотрел из окна больницы, как начинается зарево. Катя после осмотра врача спала, ей поставили капельницу с глюкозой и дали выпить настой из валерианы.

«В вашем положении я бы не рекомендовал…». Слова врача врезались в голову Тиграна и крутились заезженной пластинкой. Григорян хотел убедиться, что жизни его жены ничего не угрожает, и он готов был перевезти её в частную клинику – для комфорта и лучшего ухода, по его мнению. Но врач категорически ему не рекомендовал.

– Артак… она беременна. Представляешь? – Помощник растерянно стоял за спиной Григоряна и не знал, что сказать, но понимал состояние шефа. – А если бы… она потеряла ребёнка? Или с Катей что-то случилось бы… Я жалею только об одном – что не убил тощую тварь собственноручно…

*Пистолет Макарова

Глава 32

Утро. Коридоры больницы постепенно наполнялись медработниками. Тигран так и не сомкнул глаз. Он переживал, что не смог защитить свою женщину, тем более в положении, и корил себя за это. Однако само осознание того, что ему предстоит носить гордое звание «отец», пока не доходило до него.

Тигран находился в состоянии полной растерянности, пока не услышал в коридоре шум шагов – это неслись две фурии: бабушка Кати и Седа. Во главе, разумеется, шла генерал Марья Семёновна.

– Чёрт, – прошептал Артак, прикрыв на секунду глаза ладонью.

Женщин, похоже, не заботили утренние будни больницы. По длинному коридору быстрым, почти строевым шагом мчалась Катина бабуля, а за ней семенила пышка Седа. Тигран смотрел на эту «парочку» с удивлением, упрямо сложив руки на груди. Шумно вздохнув, он повернулся к Артаку:

– Твоя работа? – спросил резко.

– Шеф, прости, но ты же знаешь Марью Семёновну… А Седа вообще пообещала проклясть меня. Что мне оставалось делать? – оправдывался помощник, разводя руки в стороны.

– Аствац джан… дай мне сил не прибить прямо здесь этого идиота, – пробормотал Тигран, закрывая глаза и потирая уставший лоб.

Пока Тигран собирался с мыслями, женщины на пути выхватили молодую медсестру.

– Где? Где моя внучка? – выдохнула Марья Семёновна, издавая тяжёлое, как после бега, дыхание. Её голос прозвучал громче обычного и разнёсся по коридору, заставив другую медсестру у стойки предупредительно обернуться к ним. Марья Семёновна дёрнула сумку к локтю, подняв её чуть выше.

– Тише, пожалуйста, – попыталась успокоить встревоженных женщин молоденькая медсестра.

– Я спросила – где моя Катя? Не стойте столбом, дорогуша, ведите нас!

Седа, так же тяжело дыша, подхватила тревожным голосом с армянским акцентом:

– Да, где она? Мы прилетели из Армении, чтобы увидеть нашу девочку! Скажите, в какой палате она находится? Катя… Катя Григорян.

– Для начала вам стоит успокоиться. Волнение ни к чему, особенно в вашем возрасте, – попыталась утихомирить женщин медсестра.

– В каком, позвольте спросить, возрасте? – изогнула бровь Марья Семёновна, бросая на медсестру недовольный взгляд.

– Вы только взгляните на неё, такая молодая, а уже хамит! – возмутилась Седа, прищурив осуждающе большие глаза. – Ц-ц-ц…

– А ещё и пытается успокоить меня. Да я сама кого угодно успокою! – фыркнула Марья Семёновна, важно поправляя сумку. – Говори, в какой палате моя внучка, пока я не добралась до вашего главного, – припугнула она девушку, предупредительно выставив указательный палец.

– Григорян лежит в двадцать шестой палате, – ответила медсестра и облегчённо вздохнула, когда женщины тут же кинулись на поиски.

– Так, Седа, вот что я тебе скажу – я собираюсь выяснить, что с моей девочкой, – повысила голос Марья Семёновна, чувствуя внутреннюю тревогу за внучку, в то время как Седа уверенно поправила её:

– С нашей девочкой!

– Да, с нашей! Сердце моё не на месте, хотя Артак сказал, что ей оказали помощь, и она отдыхает. Ох… если мне не понравится, как Катю лечат… – размышляла Марья Семёновна.

– Если нам не понравится! – снова подловила её Седа, семеня следом за воинственно настроенной женщиной.

– Ну да-да, конечно, – отмахнулась та. – Так вот, заберём её тогда и увезём на такси домой.

– Как так? – вскинула брови Седа, округляя глаза от удивления и чуть-чуть восклицая от неожиданности.

– Вот так, Седа… Если бы я могла доверять врачам без оглядки, я бы уже давно того… – Она картинно развела руки, указывая вверх. – Тю-тю!

– Тьфу ты! Прекрати нагнетать! – воскликнула Седа. – Тигран тоже не дурак и не стал доверять кому попало!

– О! Смотри, вот и двадцать шестая палата. Заходим, Сед! – бодро сказала Катина бабуля.

– А ну стоять, кумушки! – остановил их Тигран предупреждающим тоном. Женщины резко развернулись к нему.

– Тигранчик! А где ты был? – при виде зятя настроение Марьи Семёновны тут же изменилось. – Ты почему на звонки не отвечаешь, мы распереживались и решили идти сами!

– Вай, Тигран джан! Напугал свою тётю, – схватилась за сердце Седа.

– Как там Катюша? Мы приехали, чтобы помочь. С ней всё в порядке? Успокой бабушку, а то моё слабое сердце болит за внучку, – произнесла Марья Семёновна, тревожно потирая грудь.