наглядно, что имею в виду! — костюм Рэма распахнулся с металлическим шелестом, и он вышел в одном экзоскелете.

По толпе пронеслась новая волна гомона. Все как один таращились на то, что у председателя тоже не было ног ниже колен.

— Тише, тише! — крикнул он. — Повторюсь, по своему великодушию я решил сохранить жизни убийц, но лишь для того, чтобы посмотреть, важны ли их жизни для вас. — Он обвёл рукой стоявших заговорщиков. — Я краем уха слышал, как вы болтали между собой, что смогли бы отбить нашу атаку, если бы мы «вероломно» не напали на вас исподтишка. Что же, я даю вам шанс доказать вашу правоту. Смоделируем ситуацию заново. У вас будет час, в течение которого вам нужно будет удержать решётку с неудавшимися убийцами над водой. Сможете — тогда я отпущу вас всех вместе. Не волнуйтесь, они смогут выжить и без ног, ведь у них есть такие надёжные товарищи, как вы! Я же без ног выжил, а у меня тоже есть надёжные товарищи. Беритесь за цепь!

Они в нерешительности застыли, не желая хвататься за звенья, когда один из воинов третьего рубежа бросил её перед ними.

— Да что вы мнётесь, в самом деле! — председатель махнул рукой, и решётка дёрнулась вниз.

Заговорщики ухватились за скользящую цепь, и клетка с визжащими калеками, дёрнувшись, замерла.

— Чудно.

Мужики запыхтели, удерживая своих корешей и даже чуть-чуть подтягивая их вверх.

— Кстати, я видел шоу, которые устраивал ваш бывший царек! Со всеми этими пытками над бездомными, над простыми людьми, которых вы захватывали в плен. Вам тогда было очень весело, верно? Я предлагаю теперь и вам поучаствовать в таком представлении! Чтобы люди позади вас запомнили, какими звёздами вы покинули замок. Иначе это будет несправедливо, ведь тут остаются люди, которым вы причинили столько боли. И они будут злиться на моё великодушие, раз я отпускаю вас вот так. Потому я отдаю ваши судьбы в их руки. Пусть ваши люди решат, сможете ли вы удержать убийц.

Народ, перед вами волшебная кнопка, которая может пускать небольшой разряд тока по цепи, чтобы взбодрить наших заговорщиков и заставить их держать цепь ещё крепче. Каждое новое нажатие будет немного повышать вольтаж, но вам нечего будет бояться, если никто из этих людей не решится нажать.

Один из заговорщиков выпустил цепь и хотел было что-то крикнуть, как ему точно в голову прилетела маслина.

— Какая жалость, — равнодушно произнёс Рэм. — Теперь вас будет щекотать чуть сильнее. Ну да ладно. Зато у остальных выбор очевиден. Итак, время пошло.

Председатель повернулся на месте, слыша в свою спину угрозы и проклятия от заговорщиков. Затем он остановился, подняв палец вверх, развернулся обратно:

— Ой, чуть не забыл. У нас в Цитадели принято, чтобы каждый имел право голоса. У нас нет людей, которых вы, скоты, называли игрушками. Да будет вам известно, эти прекрасные девушки с радостью согласились стать частью нашего общества и вызвались принять участие в этом голосовании. — Он указал в сторону, и на площадь одна за другой стали выходить красивые девушки, большинство из которых уже были беременными.

Кадр переместился на побелевшие лица мужиков, сжимавших цепь. Они затряслись от страха, глядя, как бывшие игрушки двигаются к кнопке. Первая из девушек с силой вдавила кнопку — и их лица скривились от боли, а мышцы напряглись так, что выступили вены на лбу.

— А для тех, кто не в курсе или, быть может, забыл, мы хотим показать вам, чем занимались эти товарищи, находясь в составе «армии». Внимание на экран!

Под крики боли заговорщиков на экране стали мелькать видео с вылазок, когда отряды «армии» царька штурмовали небольшой дом, в котором от бешеных укрывалось две семьи…

* * *

— Вот тебе и начало новой эпохи, — Ксю накрыла ладонью экран, чтобы не смотреть дальше. — Я рада, что председатель наказал этих гондонов. Я общалась с одной из этих девушек, и там жуть, что творилось. Не хочу смотреть дальше. Всё настроение портит.

— Мда, но раз они гандоны, то могут не бояться электричества, — ответил я.

— Ахаха, очень смешно. Но всё равно как-то жутко смотреть на этот новостной выпуск.

Я пожал плечами:

— Ты слышала председателя: он же сказал, что их не ударит током, если никто не нажмёт на кнопку. Жестоко, конечно, а как ещё наглядно показать тысячам людей, что предателей ждёт не камера, а кое-что похуже? Справедливость теперь тоже может быть зубастой. Действительно новая эпоха.

Ксю нахмурилась:

— Ой, да и хер с этими скотами. Поделом. Даже не жалко их. Если бы их заговор не удалось разоблачить, то погиб бы один из наших. А ведь это сейчас важно, верно? Важны люди, которые остались людьми и не подставят тебя при удобном случае? — она посмотрела на меня долгим взглядом, вспоминая, как ещё несколько часов назад я прикрыл её собой.

— Верно. Сейчас один свой стоит десятка тех, кто ищет временной выгоды. Ведь неизвестно, сколько у нас этого самого времени осталось.

Девушка слегка улыбнулась:

— Кстати, а который сейчас час?

Я посмотрел на часы:

— Восемь.

Ксю вздохнула:

— Скоро из цитадели приедет подкрепление. И ты уедешь обратно. — Её коготки слегка вонзились в мой пресс. — Какой же ты, блин. Ладно, стоит тебе сказать, в чём ты и Уж ошибаетесь!

— И в чём же? — с удивлением спросил я.

Приблизившись вплотную, девушка прошептала:

— У меня нет ПМС… — Отстранившись, она схватила меня за руку и потянула на себя. — Пошли!

— Куда? — ошалело спросил я.

— Хочу отблагодарить своего спасителя, пока тот не уехал! Ведь неизвестно, сколько у нас осталось времени…

Глава 17

Похороны УШМ

— И что теперь прикажете с этим делать? — мой голос гулким эхом прошелся по опустевшему подземному хранилищу.

В полумраке энергосберегающих ламп, вокруг которых клубился сизый дымок, его стены не давили своей массивностью. Напротив, темнота словно расширяла холодное пространство подземелья военного училища.

Я отложил в сторону индукционную катушку, которой пытался проплавить металлическую дверь, ведущую в комнату Сталионера. Я вздохнул, глядя на то, как кристаллическая решетка, выступившая на поверхности, стала излучать слабый свет, выделяясь на фоне сплава, заключенного внутри неё.

— Но стоит признать, что светится красиво, — я поднял защитные очки и перевел взгляд на составленный рядом инструмент.

Картина маслом — стандартная сцена похорон: плазмарез бесполезно валялся на болгарке, словно оплакивая ее скоропостижный уход. УШМ ничком уткнулась в холодный бетон, ибо героически отправилась в рай для всех инструментов, на который возлагали слишком большие надежды. Рядом с ней,