он словно ничего не замечал. Не двигался, будто кукла с истёкшим заводом – со сложенными под столом руками, прямой спиной и маской, обращённой вперёд. Было сложно осознавать, что мальчишка, безропотно позволяющий вывалить себе за шиворот завтрак, и неофит, лишивший Калинину рассудка, бросивший её на Поверхности – один и тот же человек. У Солнцевой трапезная закачалась перед глазами от понимания, что Котов просто позволял им всё это с собою делать.

Лисов по-хозяйски обернулся на дверь, где дежурил господин Борис. А потом чуть приподнялся и, едва заметно взмахнув рукой, заставил подняться в воздух глиняную чашку, до краёв заполненную густым киселём. Не нужно было гадать, что произойдёт дальше. Солнцева успела прикрыть глаза прежде, чем чашка с глухим стуком врезалась прямо между глаз картонной кошачьей маски. Солнцева даже не знала, действительно ли услышала этот стук или это всё игры разума – но в тот миг, когда звук удара коснулся ушей, внутри у неё будто что-то оборвалось.

Она открыла глаза. Котов по-прежнему неподвижно сидел за Лисовским столом, будто заговорённый. Крупицы гречневой каши рассыпались по плечам, на белом вороте расплывались тёмные жирные пятна. А с маски тянулись густые нити овсяного киселя.

Солнцева откуда-то знала, что делать. Решение само собой появлялись в голове. Поднявшись со своего места, она ловко выскользнула из-за стола.

– Что ты делаешь? – Шипение двоюродной сестры, ударившее в спину, Солнцева отметила лишь краем уха.

Она лавировала между женских столов – занятых и пустующих – направляясь к мужской половине. В трапезной гул, объёмный и однородный, не изменился ни на миг. Всё так же стучали ложки о пузатые бока глиняных плошек, всё так же гудели голоса, сливаясь в один. И никто будто и не обращал внимания на девицу, пересекающую зал наперекор всяким правилам. И Солнцева знала, замечала, как неофитки и неофиты, поворачивая на миг голову в её сторону, спешили снова уткнуться в тарелки. Мгновенно принимая вид, будто ничего странного не происходит.

Она приближалась к столу Лисова быстрым и уверенным шагом. Шла вперёд, странно забавляясь поведением остальных. А ещё тому факту, что первым человеком, хоть как-то реагирующим на её действия, стал… Котов. Он, до того молча и неподвижно всё стерпевший, качнулся на стуле, заметив приближение Солнцевой. Будто вышел из транса. Котов поднял голову. И она снова встретилась с чёрным глянцевым блеском его глаз в прорезях.

Она знала, что делать. Но едва ли до конца понимала, зачем.

Солнцева не дошла до лисовского стола тройку шагов, вскидывая на ходу руку. Расстояние их теперь разделяло не слишком большое. Значит, она справится.

– Сзади! – воскликнул неофит, что сидел прямо напротив Лисова.

«Заметили, – подумала Солнцева с неожиданным для себя мрачным весельем. – Неужели?»

Поднятая ладонь онемела, холод спешно сбежал по предплечью. А Лисов не успел и обернуться. Ножки стула под ним подломились. И он беспрепятственно рухнул бы на пол, если бы волшба не подтолкнула его чуть вперёд. И прежде чем оказаться среди обломков стула, Лисов врезался головой в край столешницы. Фарфоровый хруст, расколовший повисшую тишину, прозвучал для Солнцевой будто музыка.

Вот так.

Рука, полностью потеряв чувствительность, плетью повисла вдоль тела. Но это уже было неважно. Она сделала, что хотела. Длинная кривая трещина бежала по рыжей лисьей маске – от правого уха до самой нижней челюсти. Лисов сидел на полу и молча смотрел на неё, ничего не предпринимая в ответ. И только грудь его тяжело опускалась и поднималась.

– Грубо, – вдруг прокомментировал Котов.

И его голос – снова невозможно спокойный и отстранённый – вырвал Солнцеву из оцепенения. Она моргнула – один раз, второй, завертела головой, оглядываясь по сторонам. Никто больше не делал вид, будто ничего не происходит. Неофиты и неофитки смотрели на неё, все как один, таращились медвежьими, кроличьими, бесовскими мордами. А вокруг стояла погребальная тишина.

«Зачем я?..» – промелькнуло вдруг в голове.

– Что здесь творится?!

Острый металлический стук каблучных набоек господина Бориса гулким эхом отразился от стен. И взгляд Солнцевой в панике забегал по неофитским маскам вокруг.

Солнцева затаила дыхание, не в силах заставить себя даже обернуться.

«Зачем я…»

Котов вдруг перегнулся через стол, почти утыкаясь носом в макушку сидящего на полу Лисова. И капля овсяного киселя сорвалась с серой кошачьей морды прямо тому на плечо.

– Ты разбила его маску, – сообщил братец лавочницы.

И Солнцева набрала в грудь воздуха, собираясь сказать, что не хотела, но…

Лисов одним резким движением отшвырнул от себя Котова. С такой силой, что тот влетел в спинку своего стула, едва не опрокидываясь назад вместе с ним.

– Я убью вас обоих, – сказал Лисов, медленно поднимаясь с пола.

Голос его сочился одновременно весельем и злостью. Лисов прижал ладони к половинкам маски, удерживая те на месте. И Солнцева подумала, что он едва ли шутил.

«Великие предки…»

– Я спросил, – чужие пальцы больно впились в плечо Солнцевой, – что здесь творится?

Господин Борис развернул её грубым и резким движением, и она дёрнулась, встретившись на миг с ртутным взглядом ягинца. Он быстро оттолкнул её, принявшись рыскать глазами по маскам неофитов, сидящих за лисовским столом. Задержался на вымазанном киселём Котове и окончательно остановился на самом Лисове.

– Ты! – рявкнул он ему. – Марш в казармы, приведи себя в порядок. Рысью! Пшёл! А ты, – ягинец ткнул пальцем в Котова, а затем – и в саму Солнцеву, – и ты, наряд на кухне и наряд в бане…

«Проклятье!» – Солнцева обречённо прикрыла глаза.

– …Поверхность сегодня вы не увидите. Остальные что? Наелись уже?

Все маски как по команде резко отвернулись, неофиты и неофитки молча уткнулись в тарелки. А Лисов, не сказав ягинцу в ответ ни слова, медленно и вальяжно направился к высоким дверям трапезной.

«Одними банями ты не отделаешься. Ни ты, ни твой плешивый приятель», – раздался его голос прямо у Солнцевой в голове, когда Лисов, проходя мимо, столкнулся с ней взглядами. Прежде чем она успела отвести глаза, в голове прокатилось: «Не желаешь повидать братца, милая?»

– Что? – вырвалось у неё.

Но Лисов не ответил, удаляясь всё дальше. Она резко повернула голову и уставилась ему в спину, пытаясь понять, что имелось в виду. Но громкий голос ягинца быстро вернул её мысли в прежнее русло:

– Живо на кухню! Вы оба.

– Да, господин, – покладисто отозвался Котов, поднимаясь из-за стола.

Трапезная снова наполнилась привычной недотишиной. И неофиты, вернувшись к каше с грибами и киселю, проводили до дверей двух провинившихся сверстников взглядами, полными совершенного равнодушия.

Удивительно, как шесть дней в Подъёмной башне