Он сидел в своем массивном кресле с подлокотниками, как император на троне — на губах насмешливая улыбка, в глазах какие-то непонятные искорки... Лили смутилась.

— Ну, я... э-э... В общем, за последние дни я чуть-чуть продвинулась с Амброзиусом, и того... немного увлеклась, — призналась она, и Эдди присвистнул.

— Beati qui esuriunt et sitiunt scientam. (6)А статью все же почитай, тебе полезно.

И взмахом палочки отправил газету на ее письменный стол, а сам повернулся к Майлану, который все еще колдовал над банкой с Крэбом.

— Ставлю галлеон против кната, что они откликнутся. Завтра, самое позднее — послезавтра. И не Дамблдор, а Тибериус Огден — это бьет по его программе интеграции магглорожденных.

Лили уставилась на передовицу — Крауч на колдографии потрясал кулаком, обещая пресечь и не допустить, — покосилась на раскрытый справочник, на аквариум со слепками... Кассандра и Дебора смутно белели у передней стенки — а вот слепок Амброзиуса лежал на столе перед Руби, и она размахивала палочкой, настраивая на него вокализатор.

Вздохнув, Лили развернула газету — и на второй странице уперлась взглядом в броский заголовок: «Воровство магии — миф или реальность?» Что?.. Это что еще за псевдонаучная бредятина? Кого-то слишком рано выписали из психушки? Или наоборот — не выписали, и он строчит статьи прямо оттуда?

Но нет, статья была написана не пациентом Мунго, а министерским чиновником, каким-то Уолденом Макнейром, и в ней выдвигалась гипотеза, что магглорожденные, сами того не сознавая, вытягивают магию из чистокровных волшебников. Автор предлагал «гуманное решение проблемы»: дескать, недавно изобретено зелье, закрывающее у них эти каналы и сужающее магическое ядро — Господи, какое ядро, что это вообще такое?! — и нужно обязать их его принимать, чтобы они перестали пользоваться заимствованной магией.

Не будь эта чушь напечатана в «Пророке», она бы расхохоталась в голос. Неужели это и есть те самые радикалы, о которых говорил Северус? И кто-то воспринимает их бредни всерьез? Позаимствованная магия, какие-то каналы, и даже зелье, которое их якобы перекрывает... С зельем миссис Снейп все понятно — оно подавляет магию, действуя на тот центр в миндалевидном теле, о котором говорил целитель Фоули. Ну а тут-то что? И какое может быть воровство, если способность колдовать связана со строением мозга? Нет, эти люди точно шарлатаны — интересно, на что они рассчитывают? Ведь сколько ни сужай это пресловутое ядро, магия у магглорожденных никуда не денется...

Покачав головой, Лили закрыла газету. Было бы из-за чего поднимать панику! Вряд ли кто-нибудь поверит этим лживым бредням — да и Визенгамот наверняка не дремлет и скоро их опровергнет...

Эдди с Майланом продолжали вполголоса о чем-то переговариваться, но она уже взяла в руки «Сто известных зельеваров» и водила пальцем по строчкам алфавитного указателя.

* * *

До обеда Лили успела проверить два оставшихся справочника. Дамьена не нашлось ни в том, ни в другом — точнее, не нашлось ни одного Дамьена, кто жил бы в нужном столетии. Не на хроновороте же он туда прилетел, это слишком невероятная теория! Логичнее предположить, что составители справочника кого-то в него не включили — как того же Дамьена Кроткого, автора «Философских основ зельеварения» и учителя Квинтии Маккуойд...

Квинтии Маккуойд? Стоп-стоп-стоп. А вот это уже интересно. Когда были написаны «Дневники наблюдений»? Кажется, то ли в четырнадцатом, то ли в пятнадцатом веке... Лили пожалела, что не вспомнила об этом раньше — но возвращаться было поздно, она успела подняться в атриум, да и Берта, наверное, уже заняла для них столик у Фортескью... Не говоря уж о том, что ей нужно было купить кое-что по дороге. Ничего, эта тайна ждала разгадки пятьсот лет, подождет и еще пару часов — с этой мыслью она крутанулась на месте и аппарировала в Косой переулок, в закуток за аптекой Малпеппера.

Налетевший ветер лязгнул крышкой мусорного бака, и Лили порадовалась, что сегодня надела теплый плащ. Как же тут сыро и промозгло — прямо чувствуется, что скоро зима... Мостовая под ногами была черной и мокрой от недавнего дождя, и дома в переулке, казалось, растеряли часть красок. Как и люди — волшебники кутались в длинные темные одеяния, надвинув на нос остроконечные шляпы, и старались побыстрее проскользнуть в двери лавок.

И только одно здание сияло и переливалось огнями, как рождественская елка — напротив «Дырявого котла», там, где раньше был магазин «Твилфитт и Таттинг». В витринах, где еще летом кружились манекены, теперь красовались неоново-яркие афиши. Самая большая из них гласила:

Что, беспокоит Сам-Знаешь-Кто?

Куда интересней Фламель-Знает-Что!

И чуть ниже, маленькими буквами: «Только 29 декабря! Публичная лекция от создателя Философского камня — знаменитого Никола Фламеля! Спешите заказывать билеты!»

Лили моргнула — от пестрых афиш рябило в глазах. Кажется, братья Прюэтты процветают. И никого не боятся — даже Того-Кого-Нельзя-Называть, ну надо же... Сама она еще ни разу не была в их театре, но Мэри предложила в следующее воскресенье сходить на премьеру спектакля об Основателях, и соскучившаяся Лили обеими руками ухватилась за эту идею. А теперь оказывается, что у них еще и Фламель выступает!

Интересно, сколько могут стоить билеты на эту публичную лекцию? И хватит ли у нее денег? Близилась свадьба Петуньи, и нужно было позаботиться о подарке и для нее тоже. А у мамы еще и холодильник сломался, и новый с этими тратами она себе точно не купит — хотелось побаловать ее хотя бы на Рождество... Похоже, придется ужаться и в ближайшую пару месяцев тратить поменьше.

Вздохнув, Лили толкнула дверь аптеки и вошла внутрь. Серебряный колокольчик откликнулся мелодичным перезвоном, но тихий звук почти потерялся в шуме и гаме; она сделала пару шагов — и застыла на месте.

Обычно тихая и пустая, аптека Малпеппера была переполнена. Десять... нет, даже больше, человек двадцать или тридцать! Что же они покупают?

Через несколько мгновений она получила ответ на свой вопрос: толстый старик с круглой лысиной отошел в сторону, и пока на его место проталкивалась молодая, коротко стриженная женщина, Лили успела заметить, что толпа собралась не перед прилавком, как она сначала решила, а перед письменным столом. За ним восседал улыбающийся волшебник с роскошными золотыми кудрями и вздернутым, немного курносым носом; стена у него над головой была сплошь завешена глянцевыми постерами с его изображением.

Волшебник на плакатах скалил белые зубы, приветливо махал рукой