Их сканеры будут искать не только тепловые сигнатуры, но и микровибрации корпуса, и отклонения в спектре излучения, и даже следы выхлопа двигателей — всё, что могло выдать наше присутствие. И тогда начнётся другая фаза боя — охота в лабиринте из льда и камня, где каждый неверный манёвр мог стать последним.

Глава 19

Преследование

Первое сражение все равно должно было когда-нибудь состояться. Глупо бегать от неизбежного. Мой план первого космического сражения давно был готов и содержал несколько шагов.

Шаг 1. Выход из укрытия и первая разведка боем.

Выбора не было — огромный флот приближался, и его массивные корпуса заслоняли звёзды, превращая космос в серую, холодную стену. Ждать, полагаясь на скрытность, было бы глупо: наши тепловые сигнатуры уже ползли по вражеским сенсорам, как капли ртути по стеклу — медленно, но неотвратимо. Поэтому выбор был только один — бежать, так что — полный вперёд.

Наш флот, возглавляемый «Драконом», медленно покидал астероид в тени, которого мы прятались — не рывком, не демонстративно, а так, чтобы не спровоцировать преждевременный вражеский залп. Мы двигались в режиме минимальной эмиссии: двигатели на холостом ходу, щиты в пассивном сканировании, все внешние огни погашены. И только руны на корпусах мерцали — не как украшение, а как индикаторы внутренней энергии: бледно‑голубые всполохи, которые в темноте космоса выглядели почти живыми. Эти всполохи были не просто сигналами — они показывали, как энергия течёт по контурам, где она накапливается, где рассеивается.

Маневрируя среди астероидов, мы старались отдалиться, использовать каждый обломок как щит, каждый гравитационный колодец — как трамплин. Камни здесь были не просто кусками породы: острые, иззубренные, они хранили следы древних столкновений, а их поверхность мерцала кристаллическими вкраплениями, вспыхивающими при каждом нашем манёвре, будто космос подмигивал нам. Флот противника, напротив, ускорился, пытаясь нас настичь.

Вражеские корабли сразу заметили это необычное явление. Их сканеры щёлкали, пытаясь классифицировать нас: «неизвестный класс», «аномальное излучение», «нестандартные сигнатуры». Они начали сканирование, пытаясь понять, что за силу мы представляем. На флагманском мостике адмирала операторы хмурились, перепроверяли данные, спорили друг с другом — и эти секунды сомнений стоили им дорого.

Их радары сканировали пространство, пытаясь выцепить наши сигнатуры из хаоса помех, и каждый такой импульс ощущался почти физически — как ледяной палец, скользящий по коже. На моём флагмане стоял мой старый искин «Волк» — тот самый, чьи идентификаторы были знакомы многим. Я смог найти старого «друга» на пиратских складах. Его алгоритмы, выточенные годами боёв, работали с той самой неторопливой уверенностью, которая бывает только у ветеранов.

И вот экран засветился — нас вызывали на переговоры.

— Включай, — махнул я рукой.

И тут же в канале раздался голос, который я не слышал десять лет — низкий, хриплый, пропитанный годами злобы.

— Ублюдок, — прошипел знакомый голос. — Я так и знал, что и ты тут. Десять лет назад ты помешал моим планам, а теперь вылез из какой‑нибудь вонючей дыры, чтобы снова всё испортить.

Я поднял взгляд на экран: перед нами была картина мостика флагманского корабля и на мостике, в окружении офицеров, стоял он — тот, кто когда‑то клялся стереть меня в порошок. Его лицо исказила гримаса, в глазах читалась смесь ненависти и торжества, а на виске дёргалась тонкая жилка — признак того, что он едва сдерживает ярость.

— Ты что, теперь пират? — рявкнул он, обводя взглядом мостик моего корабля. — Тебя пытались казнить, ты сбежал, а теперь вылез, чтобы замолить старые грехи? Да ты свихнулся, Вольфганг! Я отправлю тебя в могилу вот этими руками, — вытянул он вперед свои отростки.

На фоне его криков спокойно прозвучал голос Молнии:

— Я вырву твоё сердце и сожру его на обед, — сказала она вполне хладнокровно, будто обсуждала меню, и её пальцы легко коснулись рукояти энергетического клинка, словно проверяя, не затупился ли он за последние минуты.

Игрис усмехнулась, её взгляд стал хищным, как у кошки, заметившей мышь:

— Думаю о том же. Какой‑то маразматичный ублюдок смеет так дерзко разговаривать с нашим мужем. Которому он уже дважды проиграл сражения. Адмирал побагровел при упоминании его неудач.

— Ты где взял этих сумасшедших? — выдохнул адмирал, на мгновение теряя свою грозную маску. — Здравствуй, Вольфганг. Или как мне теперь к тебе обращаться?

— К чёрту эти церемонии, — отрезал я. — Ты мысленно в мечтах давно лишил меня всех званий, отправил в могилу, а я вернулся. Да были кое-какие проблемки, но я восстановлен в должности.

— Рад за тебя, — процедил он. — Но это не спасёт тебя сейчас. Это твои жёны? И ребёнок? Ты взял их на войну? Ты совсем спятил! Уничтожение десяти миллиардов людей тебе было мало — ты решил уничтожить всё, что у тебя естьлично у тебя? И этим искупить свою вину? Так давай я помогу, прекрати ерзать на разделочной доске и я мигом уничтожу твой крошечный флот.

— Не беспокойся за меня, — спокойно ответил я. — Мои близкие знают, на что идут.

— Ну, тогда я позабочусь об этом, — рявкнул адмирал. — У меня тысячи кораблей. Сначала уничтожим твои жалкие четыре десятка. Мы не нашли больше — значит, это всё, что у тебя осталось. Ты сунулся в наш тыл с такой силой… Ты точно сумасшедший. Но я всегда это знал — наши психологи давно поставили тебе диагноз. У тебя мания величия, жалкий ты человек!

Он злобно рассмеялся, и в этом смехе слышалось облегчение — будто он наконец‑то нашёл того, на ком можно выместить всю свою боль и ярость, накопившуюся за годы поражений.

— Догоните и уничтожьте эти корабли! — отдал он приказ, и его голос эхом прокатился по всем каналам, тяжёлый и беспощадный, как удар молота.

Надо признать, что не смотря на истерики и сквернословие — он был адекватным командиром, иначе ему бы не доверили дважды такие огромные начинания. Просто ему не повезло. Дважды, — усмехнулся я про себя.

— Есть, сэр! — отозвались капитаны, и тысячи двигателей взвыли, готовясь к рывку, наполняя эфир треском помех и скрежетом нагруженных систем.

«Посмотрим, кто кого», — мелькнуло у меня в голове, и я резко отключил связь, обрывая этот бессмысленный разговор. Адмирал Аркон, потеряв верфь, пытался давить на меня, чтобы я нервничал и совершал ошибки. Все же, чем быстрее он уничтожит меня, тем быстрее исчезнет фактор моего